- Или вы мне рассказываете, где вы шляетесь по ночам, или я вас сдаю кураторше. – скрестив руки на груди, заявила Варвара. – Мне тут проблемы не нужны.

Она хмуро глядела на белобрысую и пухлощекую Люду, которая демонстративно кривила удивленное лицо, делая вид, что не понимает, о чем речь. Рыжая Маша была менее сдержанной, наморщила свой длинный носик и заявила:

- Тебя это не касается. Это наше личное дело. Мне моей мамы хватает, которая обо всем допрашивает..

- Ещё как касается. Откуда у вас ключ от мусорной двери? – Варвара сделала шаг к соседкам.

- Какой ключ? – тут же испуганно захлопала глазами Люда. – Мы ничего не брали. Мы...

- Я видела, что вы вернулись без пяти пять. Я просыпалась, а вас обеих не было.

- Мы в туалет выходили.

- В кроссовках? Вдвоём? – усмехнулась Варя. – Хватит заливать. Люда, на твоём кроссовке упаковка от сырка прилипла. Вы ночью ходили через мусорную дверь. Ключ от неё у меня на связке, я ответственная. Теперь скажите, куда вы ходили и зачем. И верните мне копию ключа.

- Это случайно, я, наверное, в туалете наступила. – густо краснея, оправдывалась Люда.

- Я думаю, это уже не первый раз. Вы третий раз прогуливаете пары за этот месяц, потому что утром тяжело встать. Значит, где-то шарились всю ночь. – наседала Варя. – Мне нужно знать, где вы шарились и кого вы приводили в общагу. Иначе я сдам вас кураторше, а она вашим родакам сообщит. И дальше уже сами разбирайтесь.

- Маш, давай расскажем? – Люда повернулась к рыжей подруге, которая сидела насупившись, скрестив руки на груди. – Всё равно нам нужна ещё, двоим тяжело...

- Лук нам запретил! Никто знать не должен.

- Если мой батя узнает, мне пиздец точно.

- Нет, нельзя, его спросить нужно.

Варя чувствовала, что достигла успеха. Шансы были невелики, упаковка от сырка: слабое доказательство. Только уверенностью можно взять. Но сработало: если уверенно давить, эти дуры обязательно поддаются.

Она так и осталась стоять посреди прохода, скрестив руки на груди. Комната была узкая, как пенал, и вообще-то рассчитана на двоих. Две железные кровати стояли вдоль стен напротив друг друга, между ними оставалось столько места, что двоим уже не разойтись. Когда Варю подселили, шкаф пришлось выкинуть и на его место у самой двери втиснуть третью кровать. Напротив неё приткнулся маленький шаткий столик, одновременно обеденный и письменный, заваленный кружками, тетрадями, нитками и обрезками ткани с практики. Одежда висела прямо на гвоздях по стенам, остальное было распихано по сумкам и пакетам под кроватями. Пол закрывали дешёвый старый ковер с протёртыми дырами, ещё пара таких же, но чуть получше висели на холодных стенах, прикрывая облупленную штукатурку.

Люда сидела на своей кровати, поджав ноги, и испуганно поглядывала то на Варю, то на Машу. Рыжая устроилась напротив, насупившись и всё так же скрестив руки на груди. Молчание затягивалось, соседки всё переглядывались между собой, не решаясь начать признание.

Маша держалась с минуту, нервно шевеля губами, потом наконец произнесла:

- Мы с Людой ходили в дозор. Наш дозор четыре ночи каждую луну...

Они вместе жили уже второй год, но были не особо близки. Люда и Маша были из одного села, вместе ещё со школы и потому держались друг за друга. Варя же держалась особняком, она вообще до этого жила в военной части неподалёку и переехала в общагу по блату, лишь бы свалить от родителей. Под влиянием отца офицера у неё появились командирские замашки, она сразу взяла на себя роль старшей в комнате и строго следила за дисциплиной. Но теперь, в новом сентябре, она увидела, что ситуация заметно изменилась. Девочки после лета выглядели как-то странно. Вялые и нервозные, они дважды прогуливали пары и даже на практические занятия не поднимались. Это уже был перебор. В колледже сквозь пальцы смотрели на общие дисциплины, но на кройку и шитьё гоняли строго, подразумевалось, что вышедшие девочки будут отличными швеями, с твёрдой тройкой по математике.

- Какой дозор?

- Мы... Нет, сначала поклянись, что никому не скажешь... – вмешалась Люда.

- Детский сад. Мизинчиками соединимся или как? – покачала головой Варя.- Давайте рассказывайте, раз уже спалились.

- Нет, поклянись. Так надо. Это священная тайна. – Маша вдруг потрясла перед лицом Вари кулачком. – Мы не шутим, это очень серьёзно.

- Ладно, клянусь, если это не какая-нибудь хрень противозаконная.

- Люда, расскажешь?

- Маш, давай лучше ты, раз уже начала. Лук тебе первой путь открыл...

- Давайте уже, что вы тут устраиваете.

- Варь, ты помнишь, летом в июне с нами в поход не поехала?

- Ну да, мы на море были с родителями. Что я тут не видела с этим...

- В общем... Это был не просто поход. Мы ночью были в лесу на старом кургане. И там ночью поднялись Навьи. И...

- Маша, ты не с того начала, - перебила Люда. – Она же ничего вообще не знает. У неё...

- Ладно, давай ты.

- Варя, короче, в общем. Мы состоим в тайном... в тайной организации. Мы боремся с духами древних тёмных, которые просачиваются в наш мир через кровные трещины. – Люда поправила трясущейся рукой растрепанные волосы. – Мы встаём на страже в танце смерти, чтобы не пропустить...

- Бля, феи Винкс, что ли? Чё за дичь? Вы под ягой или как? Ха, во зарядили... это...- Варя закатилась заливистым смехом.

- Нет! – вдруг резко рявкнула Маша, отвесив Варе резкую пощечину.  – Не ржи, дура, дослушай!

- Ты че... Охренела вконец. – Варя потянулась, чтобы врезать в ответ.

- Слушай! Это ни хрена не шутка. Это на самом деле! Мы тоже не верили, пока не увидели. – Люда вскочила с кровати, встав между соседками. - Они из ночного тумана встают. И ползут, у земли ползут вместе с туманом. Я ничего страшнее не видела.

- Чего? – Варя мотнула головой.

- Это правда, тёмные упыри кусают, пытаются нас сожрать, - подхватила Маша. – А мы их топчем и хлещем, загоняя обратно в темную бездну.

- И как ваша контора называется? Клуб любителей крепких жидкостей?

- Мы стрелы Перуна! – воскликнула Маша, и вдруг потянула вверх рукав футболки.

На плече была замечена глубокая царапина, не царапина даже, а словно кожу рассекли ножом, сделав знак, похожий на стрелу. Царапина почти зажила, но корочка ещё не сошла, и след был хорошо различим.

- Ну зашибись. А что вам в комнате в колдуний не играется? Ключ от выхода зачем воровать?

- Мы не брали твой ключ! – воскликнула Люда. – Нам Лук дал другой. Это вообще к этому не относится.

- Ага, значит всё таки есть кто-то левый с ключами от чёрного хода. – скривилась Варя. – Очень интересно. Давай подробней, что это за Чиполлино такой?

- Люд, не надо было, - Маша сердито глянула на белобрысую. – Ты не болтать не можешь совсем?

- Да всё равно уже надо рассказывать всё. Лук, это – волхв. Он собирает и готовит стрелы, чтобы держать все кровавые трещины вокруг его кургана силы. Наш потерял своих, теперь ему нужны новые. Мы стали первой и второй. Ты третьей можешь быть.

- И что вы делаете? Ягу с пивом на пустыре побеждаете? – Варя теперь стояла, напряжённо сжав кулаки, готовая сразу ответить на попытку пощечины.

- Давай по порядку. Две тысячи лет назад тут пролегала граница. Между землями русов и дикой степью. – начала Маша медленным и торжественным тоном. – Русы ставили заставы и засеки, чтобы не пустить печенегов на распаханные от леса поля и спасти свой мир от...

- А потом пришел лесник и всех прогнал? – усмехнулась Варя.

- Не перебивай. Тут состоялась великая битва, в которой застава остановила кровавую орду хана Печуя. Русам помогали Волхвы, а печенегов вели их темные шаманы, приносившие в жертву детей и омывавших в крови детей копыта коней. Детей сваливали в ров и войско скакало по ним, вдоль по дну рва, пока копыта и ноги коней не становились красными от крови. Эти ритуальные рвы теперь стали вратами. Кровавыми трещинами на теле матери земли. Они полны болью до краев и никогда не заживут.

Варя вздрогнула. Широко раскрытые глаза Маши, казалось, горели каким-то яростным огнём. Говоря, она широко взмахивала растопыренными пальцами.  До этого рассказ соседок выглядел тупой отмазкой перепивших на гулянке шалав. Но в этих тщательных подробностях было что-то... Что-то правдивое и тревожное, по настоящему жуткое.

- Продолжай.

- Волхвы призвали силу Перуна, и она наполнила яростью стрелы русов. Они перебили всех всадников кровавых копыт. Их изрубленные останки бросили в кровавый ров и ушли, не погребая.

- И что?

- Но темная сила печенежских шаманов осталась на дне этих рвов. И когда под воздействием крещения Руси сила волхвов ослабла, темные души кровавых всадников пробудились. Именно эти темные силы посеяли раздор промеж князей и помогли татарам захватить Русь.

- Отлично. Вованычу расскажи на истории. Он тебе кол впаяет за такое объяснение.

- Нет, он не... – вмешалась Люда.

- Подожди, не лезь, - Маша схватила Люду за плечо, заставив замолчать, и снова повернулась к Варе. – Ты не дослушала. Сила волхвов ослабла. Но потом Иван Грозный повелел своим верным опричникам найти в Сибири последних волхвов и взять под защиту. С их помощью Иван Грозный покорил Казань и Астрахань, снова объединил Русь. Он смог навсегда победить татаро-монголов. И с тех пор существует тайное братство Луков Перуна. И мы теперь стрелы его. У нас тоже совсем рядом расположен такой ров. И каждый раз, когда луна растет, начинают просыпаться печуры. Упыри-печенеги, всадники кровавых копыт.

- Тебе бы, блин, сценарий для манги писать, сто пудов! – Варя усмехнулась и хлопнула в ладоши. – Хелсинг в сторонке курит, вместе с Сумерками.

- Это правда! – вмешалась Люда. – Мы видели. Они вселяются в людей и те сходят с ума от жажды крови. Помнишь в прошлом году мужик жену с дочкой зарезал, а потом на машине ментов протаранил? Это оно! Все про водку говорили, но водка ни при чём. Им завладел всадник кровавых копыт. Потому что наш Лук один был, он с их массой не справился. И несколько тогда в наш мир прорвались.

- А этот ваш Лук-порей, он самогоноварением у вас борется или...  -Варя пыталась продолжить ехидно шутить, но осеклась, встретившись взглядом с Машей.

Её глаза, казалось, теперь состояли из одних тёмных зрачков. В них чувствовался гнев и ненависть. Настоящий смертельный гнев, не шуточки и приколы. Веки не дрожали, не поймёшь, что глаза раньше были зелёные. Теперь, кажется, были только зрачки.

- Люда, давай покажем ей.

- Маш, Лук запрещал. Говорит, долго будут заживать.

- Она всё равно заметит. Когда мазать бальзамом будем.

Маша и Люда вдруг почти синхронно плюхнулись на жалобно скрипнувшую железную кровать. Они вскинули ноги, потянули вниз длинные чёрные гольфы. Варя ахнула. Ноги были покрыты укусами. Глубокие тёмно синие гематомы правильной полукруглой формы образовывали на икрах, лодыжках и пятках хаотично пугающий узор.

- Они кусали нас, пока мы с ними бились. – мрачно произнесла Маша.

- До крови не прокусили, но больно, пиздец – добавила Люда. – Мы еле дошли.

- К-как... Как это – потрясённо выпучив глаза, пробормотала Варя, осторожно касаясь пальцами истерзанной кожи. – Не может быть. Вы же сказали это призраки...

- Мы избранные. – сказала Маша. – Когда мы вступаем в бой, они становятся материальными для нас, а мы для них. Мы вступаем в танец смерти и давим их, не давая пройти. А они кусают нас. Но не могут подняться. И так каждый раз.

- Вам надо к врачу! – воскликнула Варя. – Я сейчас...

- Нет. – резко вскинула ладонь Маша. – Нельзя, так только хуже будет. Это не просто синяки. В них темная энергия. Если сделать любой укол, она внутрь проникнуть может.

- Лук нам дал специальный бальзам, если им мазать, к следующему бою ноги пройдут. – добавила Люда.

- А когда следующий?

- Через тринадцать дней. – сказала Маша.

- Отлично! Я тогда с вами пойду! – Варя резко хлопнула кулаком в раскрытую ладонь. – Это, походу, интересно будет.

Следующие две недели Варя посвятила заботе о раненых подругах. Договорилась с куратором, что подруги полежат дома, якобы те отравились несвежим компотом, температуры нет, но понос такой, что на занятиях не усидишь. Устроила обеим постельный режим, не давая вставать никуда, кроме туалета. Сама мазала ноги густой, резко пахнущей коричневой мазью. Тёмные следы и правда стали пропадать на пятый день и девочки вернулись к занятиям. Они больше не обсуждали Перунов дозор. Но все ждали заветный день с нарастающим напряжением.

За день до нового похода Людины родственники передали из села сумку с продуктами и среди прочего, выпотрошенную курицу. Девочки зажарили её на общей кухне, натерев солью и чесноком. Перед самым выходом они уселись вокруг шаткого столика, и Люда положила Варе целый румяный окорочок, сказав, что ночью понадобятся силы.

- Так что я, получается, сразу в атаку? – с обычным сарказмом поинтересовалась Варя. – А если ваш Дамблдор скажет, что я не годна к строевой по причине плоскоглазия?

- Мы ему только имя твоё назвали, а он сразу сказал, что ты сильная, ответственная и своих не бросишь, - радостно объявила Маша. - Велел обязательно привести тебя сегодня.

- Ну зашибись, значит я избранная! - усмехнулась Варя, хотя ей стало приятно. - И где тогда моя сова с письмом или Хагрид за мной ночью на мотоцикле приедет?

- Ха, да сама всё увидишь, - улыбнулась Люда. – Давай кушай, пока не остыло.

Раньше такой щедрости от соседок не наблюдалось. Во всей этой дурацкой истории и правда есть что-то волшебное: таинственный Волхв знал о ней ещё до встречи. Хорошо, если в душе через магический шар не подглядывал, а то мало ли, увидит, что у неё лобок небритый и в дозор не пропустит.

После ужина начали собираться в десять вечера. Варвара хотела надеть джинсы, но Маша её остановила.

- Нет, нельзя. Нужно платье или юбку. Нельзя в мужской одежде.

- Но у меня нет...

- Я тебе свою длинную юбку дам. У меня даже две, выбирай, какая тебе больше нравится, а я другую надену.

Второй странностью оказалось оставить в комнате телефоны и все металлические украшения.

- Пирсинг то им чем не угодил? – возмущалась Варя, с трудом доставая серёжку из уха.

- Нельзя ничего, что может нарушить целостность кожи и пустит в тебя яд печура. – зашипела Люда. – Одна ошибка в защите и тебя пожрёт. Лук Перуна говорит: надо всё строго соблюдать, одна ошибка может нам всё порушить.

- Ладно. Кроссовки то хоть можно, или в лаптях надо?

- Можно, там разуешься. – коротко фыркнула Маша. – Извини, это не мы придумали, так правда надо.

За две недели ожидания первоначальный шок у Вари сошёл на нет. Теперь эта затея казалась ей хоть и захватывающей, но всё же какой-то сомнительной. Она пыталась найти в интернете какую-то информацию по кровавым рвам, призракам кочевников. И её находилось... даже слишком много. И про стрелы Перуна и про Волхвов. И самое противное, что всё было страшно многостраничным и очень запутанным. А уж про видосы на ютубе вообще лучше не вспоминать. И все страшно серьезные, как будто рассказывают вещи, о которых все и так знать должны, только по большому секрету.

Сама идея стать тайной волшебнице Варе нравилась. Конечно, она держалась крутой и недоверчивой, но внутри... Внутри она вспоминала, как писала в пятом классе свой текст заклинания в тетрадке с феями. А что, если действительно? Действительно это сработает? Действительно существует этот тайный круг древних волшебниц, в который можно вступить и сражаться со злом?

Папа не разрешал смотреть эти мультики. Отчего-то его очень раздражала песенка Винкс. Кончилось тем, что он просто сломал пополам купленный бабушкой Дивиди диск. Варя тогда очень плакала. А папа сказал, что эти глупые мультики не доведут до добра. Они ещё долго ругались с мамой на кухне, после того, как Варю отправили спать. Но новый диск с мультфильмом Варе так и не купили.

В одиннадцатом часу ночи девочки тихонько выскользнули из общежития через заднюю «мусорную» дверь. Торопливо прошлись по тёмным улицам и через полчаса были на самой окраине городка, где темнел старый двухэтажный дом, бывший барак их ткацкой фабрики, при которой создали их колледж, в прошлом ткацкий техникум.

Дом тянулся вдоль заросшего двора длинной двухэтажной коробкой из тёмно-красного кирпича, местами выбитого по углам и покрытого белёсыми потёками. Расселили его недавно, поэтому он ещё не успел окончательно развалиться: крыша держалась, рамы в некоторых окнах второго этажа оставались целыми, а на нескольких подоконниках даже сохранились старые горшки с высохшей землёй. Первый этаж выглядел хуже, большинство стёкол было выбито, а проёмы местами заткнуты фанерой, кусками дверей и мокрым картоном.

Они подошли к расположенной посередине  входной двери «подъезда». Маша остановилась под накренившимся деревянным козырьком и, протянув вверх руку, достала откуда-то консервную банку с торчащим из неё огарком свечи и коробком спичек. Где-то за бараком, на пустыре, раздался протяжный вой, а потом гулкий лай собачьей своры. Варя поёжилась. Теперь холодной осенней ночью, когда промозглый ветер задувал под чужую тонкую юбку, идея пойти сражаться с упырями уже не казалась ей такой захватывающей. Хотелось оказаться в общаге на своей провисшей кровати, под тёплым верблюжьим одеялком.

- Собаки чуют приближение кровавых всадников. – прошептала  Люда. – Дальше ни звука, мы пока без защиты. Пока Лук нас не встретил.

Они осторожно двинулись вглубь тёмного барака. Первой Маша со свечой, за ней Варя и Люда замыкающей. Лестница сразу у входа оказалась разрушенной, и они двинулись вправо, по бесконечному коридору бывшей коммунальной квартиры. В бывших коммунальных комнатах по обе стороны от коридора валялись сломанные табуретки, банки, пустые бутылки, куски линолеума и дверцы от кухонных шкафчиков. На стенах ещё оставались квадраты более светлых обоев там, где когда-то висели ковры и шкафы. На полу ещё лежали полосы старого коричневого линолеума, местами содранного до досок.

В последней комнате была дыра на второй этаж, в которую упиралась шаткая, грубо сколоченная из досок деревянная лестница. Маша поднялась первой, оставив Варю и Люду на несколько секунд в почти полной темноте. Варя поспешила за ней. Они были в такой же пустой комнате, откуда путь лежал в обратном направлении по точно такому же длинному пустому коридору.

На полу сидела тёмная фигура в сером балахоне из грубой ткани. Человек ждал их в полной темноте. В первый момент Варя вообще подумала, что это покрытый полотном здоровенный камень. Когда они подошли, фигура медленно поднялась с пола и, не поворачиваясь к девочкам, медленно двинулась по комнате.

Варя дернулась от испуга, но Люда схватила её за руку, а Маша зажала рот.

- Тише... – шепнула она. – Он призывает свет.

Крохотный огонёк их походной свечи едва освещал комнату. В его неверном свете Варя увидела, как человек ищет по комнате свечи. И зажигает их прикосновением пальца. Варя присмотрелась и отчётливо разглядела. Ни спичек, ни зажигалки в руках у волхва не было. Он осторожно трогал двумя пальцами каждый фитиль и немедленно убирал руку. Вслед за этим над свечкой появлялся лёгкий дымок, а через пару секунд искра за искрой вспыхивал живой огонёк. Так повторялось свеча за свечой. Свечи были самые обычные, хозяйственные, белые и желтоватые, разной длины. Они стояли в блюдцах, стеклянных банках, крышках от консервов и пустых кружках. Кажется, их было несколько десятков, и, когда волхв закончил, помещение оказалось ярко освещено. Маша убрала руку и Варя смогла внимательно осмотреться.

Комната сохранилась лучше остальных. Окно было почти целое, только в одной створке стекло пересекала длинная трещина, а вместо занавесок висело старое ватное одеяло, прибитое к раме мебельными гвоздями. Пол застилал потёртый советский ковёр с красными и коричневыми ромбами, ещё один такой же лежал у стены туго свёрнутым и перевязанным обычной бельевой верёвкой. В углу стоял тонкий ватный матрас, накрытый серой простынёй, рядом были сложены ещё несколько простыней, две старые подушки и клетчатое одеяло. Возле стены стояла низкая деревянная скамейка, рядом валялся широкий кусок брезента и большой эмалированный таз с отколотой синей каймой.

На потолке сохранились два массивных железных крюка, вероятно, когда-то использовавшихся прежними жильцами для хозяйственных нужд. С каждого крюка свисала длинная верёвка. К одной были привязаны пучки сухой рябины, красные шерстяные нитки и несколько плоских деревянных кружков с выжженными изображениями птиц и ветвистого дерева. На второй висели полоски бересты с нарисованными углём знаками, несколько куриных перьев, маленький медный колокольчик и перевязанный красной нитью мешочек с сухой травой. Верёвки уходили вниз почти до пола и слегка покачивались от сквозняка.

По стенам были развешаны старые вышитые полотенца с красно-чёрным геометрическим узором, между ними висели самодельные фанерные круги, силуэты птиц, вырезанные из тонкой доски, и связки высохшего зверобоя, полыни и каких-то неизвестных трав. На одном гвозде болталась дешёвая металлическая цепочка с несколькими деревянными бусинами, на другом висел выцветший красный пояс с кисточками. В нише возле печной трубы стояла половина гипсового бюста Ленина, расколотого почти ровно от макушки до подбородка. Рядом с ним стояли изящный глиняный кувшин, покрытый странной росписью и небольшая эмалированную кастрюлю.

- Добрая ночь, Варвара. Я ждал тебя, - произнес мужчина глухим низким голосом, и, повернувшись, откинул с головы капюшон.

Варвара застыла с открытым ртом. Волхвом, могучим Луком Перуна, оказался их учитель истории и по совместительству физкультуры, Павел Владимирович. Лысый мужчина, лет пятидесяти, с заметным пивным брюшком, обвислыми щеками и неряшливой бородой. В колледже над ним посмеивались и называли Вованычем. Он был совершенно безобидным и почти всем ставил пятерки по своим предметам. Чтобы получить трояк, надо было прогулять вообще все пары, а двоек он никому не ставил вовсе. И вот этот чудаковатый добряк оказался... Нет, ну нет... такого быть не может.

- Здравствуйте, Павел Влади...

- Нет, не нужно этого обманного имени. Я Лук... Лук Перуна, в дозоре грозы. А вы стрелы мои.

- Да, стрелы твои! – хором сказали Маша и Люда, склонив головы.

Тут он почему-то казался огромным. Без пиджака, в этом балахоне, отбрасывая в разные стороны причудливую, размытую тень. Он словно рос выше и выше с каждым словом, с каждым колебанием этих теней.

— Почему ты пришла сюда?

— Мне девочки рассказали.

— И ты думаешь, что ты справишься? Что любая подойдет, чтобы стать стрелой Перуна?

— Ну Люда же с Машей подошли...

— Они местные, их семьи из крестьян, что тут жили поколениями. Они готовы встать в дозор по праву рождения. А ты почему здесь? Только потому, что ты живёшь в комнате с другими стрелами?

— Я нашла их и не выдала их. Вам же важно сохранить тайну.

— Мне важно, чтобы ты справилась. Ты уже пришла к заветному рву в прошлую ночь. Теперь ты должна либо выстоять с нами дозор до утра, либо нави придут ночью и пожрут твой разум и твоё тело.

— Я готова! Я смогу быть не хуже их!

— Тогда всё верно. Ничто не случайно, и ты исполняешь великое предначертание. Ты не просто так пришла сюда. Ты не осознаёшь это, но ты почувствовала силу, зов рода. Судьба привела тебя сюда. Разбудила ночью, заставила расспросить девочек, заставила поверить. Ничего не бывает случайно. Твой род, твоё племя воинов границы ведёт тебя, зовёт своё место занять рядом с ними, в строю вечного, бессмертного дозора, всегда стоящего на краю света и тьмы!

- Да! – кивнула Варвара. – Я смогу!

- Помните, мы не на обрыве стоим, но на тонкой стене. Впереди тьма кровавых копыт. Позади яд крестовых предателей, продавших жидам веру своих отцов, забывших честь рода. – Лук Перуна потряс над головой вскинутыми кулаками. – Мы должны стоять прочно, не говоря никому. Иначе в спину нас поразят предатели. Нельзя рассказывать никому.

- Да, о могучий Лук! – сказали Люда с Машей.

- Да, никому... – запоздало добавила Варя.

- История, вся история, что вы знаете из учебников – обман! Всё, что вы знаете — обман. Сила тьмы проникает сквозь границу и порабощает слабых. Никому нельзя рассказывать о том, что здесь увидели. Нельзя показывать своё тело врачам. Если они будут вам прокалывать кожу, защитный наговор не выдержит и Навь вас пожрёт.

- Да, наставник, могучий Лук! – теперь уже хором произнесли все три девочки.

- Только вместе, в моем колчане, выстоите вы, стрелы мои. Никто не знает силы вашей истинной и знать не должен. Вы надежда рода, медовая кровь, сладкое семя.

- Медовая кровь, наставник, могучий Лук!

— Мир вокруг не такой, каким кажется. - монотонно гудел Павел Владимирович мягким, обволакивающим голосом. Темный хаос всё время находится рядом и стремится прорваться в наш мир бесконечным потоком невидимых духов. Вы с ней можете справиться. Но вам иногда тьма идёт как разумный захватчик, как всадник кровавого копья — этого уже никто не остановит.

- Мы не дрогнем и выстоим! – хором ответили девочки.

Варя совсем чуть запоздала. Голова кружилась, сердце готово было выскочить из груди.

- Предатели веры, они как богомолы, разрушающие пчелиный улей. Они крушат соты, пожирая пчёл. Им плевать на красоту сот, на идеальную структуру ульев. Их движет только безумный голод и жажда убийства. Так и печуры, рвущиеся в наш мир, сметая всё на своём пути. И только мы, Луки Перуна, способны их в этом остановить. И вы, наши острые стрелы.

- Да, наставник, могучий Лук!

- Не допустим же! Да раздавят ваши ноги мерзких богомолов, несущих крест и боль добрым пчёлам. Сохраним мед рода в чреслах ваших.

- Сохраним мёд рода, раздавив богомолов! Не пожрут мерзкие богомолы нежных пчёл!

Во дворе послышался громкий собачий лай, потом отчаянный визг какой-то псины и снова яростный лай. Лук Перуна склонился и подхватил с пола кувшин и чёрный коровий рог.

- Печуры близко. Я слышу топот кровавых копыт. Собаки чуют тёмную кровь. Скорей, время начать танец смерти!

- Да, о могучий Лук!

Павел Владимирович налил из кувшина в рог какую-то густую тёмную жидкость и протянул Варе.

- Пей защитный эликсир рода. Да сохранит он мёд твоего сердца.

Противный сладковатый вкус, похожий на какую-то микстуру от кашля. Рука дрогнула, она с трудом сделала первый глоток, но тут Люда сбоку рванула рог из рук и жадно припала к нему. Её била мелкая дрожь.

Варя не проглотила остатки жидкости, с трудом сдержала приступ кашля, мутная влага брызнула из уголков губ, потекла по подбородку, пачкая блузку.  Павел Владимирович уже снова наполнил   рог и передал  Маше. Варя почувствовала неприятное холодящее чувство в животе.

- Разувайся, быстрее разувайся и в круг, - зашипела в ухо Люда. Сейчас они придут!

Она уже скинула туфли и, шагнув в начерченные на полу круг, схватила с пола верёвочный кнут. Маша последовала за ней, а Варя чуть замешкалась, стягивая носки. Лук Перуна извлёк откуда-то небольшой бубен и застучал в него, громко бубня нараспев заклинание. Девочки закружились, вращая над головой верёвочные кнутики, повторяя за наставником. Варя чуть замешкалась, но сумела поймать ритм и влиться в общее движение. Вслед за девочками она запела:

Не землею стоим, не во тьму идём,

Меж двух берегов свою тропу ведём.

Явь за спиной, перед нами Навь,

Мёртвого словом за дверью оставь.

Кто без имени, имени не найдёт.

Кто без дыхания, к живым не придёт.

Серою нитью сомкнётся межа,

Трое стоят, пока ночь сторожа.

Видящая видит. Слышащая ждёт.

Держащая держит. Никто не пройдёт.

Слово сказали. Круг замкнут вновь.

Яви дыхание. Нави покров.

Все три не дуры

Против Печуры...

На этих словах она увидела. Увидела ужасные тени, которые прорвались в комнату и теперь тянули свои длинные пальцы к ним, сквозь неровный круг свечей. Девочки яростно хлестали своими кнутами по этим пальцам. Они исчезали и тянулись вновь, пытаясь схватить за ноги, пятки, голени. Лук стоял вне круга, тени облепили его. Но он не колеблясь стучал в свой бубен, повторяя нараспев заклинание. Варя пыталась тоже повторять, но вдруг сбилась и тут же пол под ногами прогнулся. Варя провалилась по щиколотки, не в силах двигаться. Она яростно молотила во все стороны кнутом, но пол втягивал её, как в болото. По колени, по пояс. По плечи. Мгновение, и тьма сомкнулась над ней, поглотив тьму и все звуки.

Она очнулась от холода. От холода и какого-то скрипа. Скрипа, вязкого хлюпанья и чавканья. Голова кружилась, в животе жгло, а во рту была сухость, как в тот единственный раз, когда она пробовала водку на Новый год. С трудом приоткрыв тяжёлые веки, она попыталась разглядеть, где она...

Комната была та же. Она лежала на холодном полу, чувствуя спиной холодные шершавые доски и шляпки гвоздей. Холодно. Она провела рукой по груди, вниз и под пальцами почувствовала кучерявый чёрный пушок. Она голая! Вздрогнув, тут же приподнялась на локте и замерла.

В центре комнаты висела на четырех веревках широкая доска. Кажется, дверца от старого шкафа или что-то типа того. Веревки шли к крюкам в потолке, на них также были прицеплены какие-то палки, пучки веток и амулеты. На доске лежала на спине Маша. Её растрепанные рыжие волосы свисали почти до пола и колыхались при каждом движении доски, причудливым опахалом. Доска плавно раскачивалась назад и вперёд, словно древняя подвесная люлька. Руки Маши вытянуты вверх и привязаны к веревкам. Ноги тоже вытянуты вверх и широко разведены...

Позади доски огромной жирной кучей стоял Павел Владимирович и, держа Машу за лодыжки, качал доску, к себе – от себя, к себе, от себя... Чавканье и похлопывание. Похлопывание и чавканье, мерзко влажный хлюпающий звук, словно кто-то хлопает растопыренной ладонью по луже липкой грязи.

Варя лежала сбоку, и ей все было хорошо видно. Грязно-коричневый кожаный мешочек с длинными кучерявыми волосами мерно хлопал по белоснежной Машиной попке, влажно блестевшей от какой-то белесой, маслянистой жидкости. Павел Владимирович вцепился широко раскрытым ртом в белоснежную плоть задранной Машиной ноги и кусал, кусал каждый раз в новое место, в такт глубоким погружениям и мерзко хлюпающему мешочку. На коже оставались знакомые красные полукруги, такие же, как Варя лечила тогда девочкам.

Люда, раскинув как морская звезда руки и ноги, неподвижно лежала на коврике по другую сторону качающейся доски. До Вари постепенно дошло, что она перед собой видит...

- Маша! Люда! Маша, проснись! – заорала Варя, пытаясь вскочить на ноги. – Подъем, ёб вашу мать!

Ноги не слушались, она оступилась и рухнула на четвереньки. Павел Владимирович бросил Машу и, резко склонившись, зашуршал в углу.

- Отпустите, пустите её! – заорала Варя как можно громче, снова пытаясь встать.

- Тише, тише стрелка моя... – томно загудел Павел Владимирович. – Это защита. Защита ослабла. Тобой овладел печур... Он шлет видения. Тут ничего, ничего нет, успокойся...

- Я видела, я видела, что вы! Не трогайте меня! – продолжала орать Варвара, отползая в угол.

- Ты видела, как я изгоняю завладевшего Машей печура. Из-за тебя круг ослаб, и защита рухнула. Маша и Люда поражены. Ты видишь, что ты наделала. Они могут умереть, - грозно гудел Павел Владимирович. – Это ты виновата. Ты была слаба, упала, не удержала круг. Смотри, что ты наделала! Притворилась сильной, и не удержала.  Сейчас. Сейчас тебе нужно выпить защитное зелье. Иначе они убьют и тебя, и их.

Павел Владимирович склонился, протягивая ей тот же вонючий рог. Варя не смотрела ему в лицо. На рог не смотрела. Мерзкий волосатый мешок, с капающей с него мутной грязью болтался прямо перед глазами.

- Нет, не буду. Вы... Ты... её трахал. Ты ёбаный маньяк!

- Тише, тише, стрелочка моя. – чуть ласковей пробормотал Павел Владимирович. – Их отравили печуры, всадники кровавых копыт. Только мое животворное семя, мой сок рода их может спасти. Я их спасаю. Выпей... Выпей и успокойся... Ты проснешься и всё пройдёт...

- Нет, пустите. Люди, на помощь. Помогите... АААА! – заорала Варя.

Павел Владимирович отшатнулся, перехватил рог с напитком в левую руку и на секунду склонился куда-то в бок. И почти сразу навалился на Варю сверху. В его правой руке блеснул огромный кривой нож.

- Пей, сучка. Пей, или выпущу тебе кишки. Выбирай: или всё забудешь, когда проснешься, или на хуй не проснешься вообще! – резко зашипел он, обдавая её зловонным дыханием. Глаза в глаза, так близко, словно он своими вонючими губами собрался поцеловать. Холодное лезвие легло на горло под подбородком, щербатый край рога упёрся в губы.

- Пей, сучка!

Это конец, никуда не деться, никто не услышит. Пустой дом, ближайшие дома километрах в полутора, да и не пойдёт никто среди ночи выяснять. Даже если пойдёт. Побежит, даже если полиция. Нож сейчас, секунды хватит. От ножа никуда, уже на шее. Чуть надавит, и всё, конец, навсегда конец...

Варя сглотнула и послушно открыла рот. Знакомый отвратительно сладкий вкус заполнил рот. Она выпила всё, раздувая щеки насколько хватало сил. Затаив дыхание и... не глотая!

В следующий миг она изрыгнула жидкость мощным фонтаном прямо в возбуждённо выпученные глаза мерзкого Чиполлино.

- А, бля... – Павел Владимирович вскочил, схватившись двумя руками за лицо и пытаясь протереть залитые липкой дрянью глаза.

Нож остался лежать на Вариной груди. Она схватила его и резко вонзила в нависшую мерзкую тушу куда-то снизу вверх. Клинок скользнул легко, потом ткнулся во что-то твёрдое и выпал из её руки.

- Ай, сука! – взревел тот и наотмашь ударил Варю кулаком в лицо, так что её отбросило к двери в коридор.

Она больно ударилась затылком об пол. Рот сразу наполнился кровью из разбитых губ. Варя перевернулась на четвереньки и побежала по коридору, не пытаясь подняться на ноги и не оглядываясь. Её удар пришёлся впустую: может только царапнула кожу и только разозлила это чудовище.

- Убью, сучка. Убью! – ревел он за спиной.

Варя бежала по коридору, спотыкаясь, падая и вскакивая вновь. Темнота непроглядная, коридор бесконечный.

- Сука, убью, убью, сука...

Внезапно за спиной вспыхнул яркий свет, отбросив вперед длинную Варину тень. Слышались громкие шаги, тяжёлое дыхание и вязкое хлюпанье. Мерзкое вязкое хлюпанье ужасного кожаного мешка.

Варя обернулась. Яркий свет ослепил. Павел Владимирович зажёг какой-то мощный фонарь, прицепил, кажется, к голове и шёл за ней. Медленно шёл, тяжело дыша, размахивая ножом. И хлюпая. Господи, что за хлюпанье... Господи. Почему так громко хлюпает эта дрянь?

Варя рванула дальше, не останавливаясь, занозя руки о разбитый пол, до самого конца коридора.  Но дверь в комнату с дырой в полу оказалась заперта. Ловушка, это ловушка... Он закрыл... закрыл на всякий случай... Выхода нет!

- Иди сюда, сучка. Убью, сучка... Убью... – Ослепительная мерзко хлюпающая куча была совсем рядом.

Нависла, замахнувшись ножом. И... вдруг рухнула. Рухнула прямо перед ней, не дойдя каких-то двух шагов. И огромный сноп света сократился до маленького кружка на полу. Пальцы пухлой волосатой руки разжались. Нож остался лежать рядом, теряя блеск в луже растекавшейся тёмной крови.

Варя пару минут сидела на полу, не двигаясь и прислушиваясь. Всё стихло. Только лай собак где-то вдалеке. Мерзкое дыхание исчезло. Она осторожно, на четвереньках приблизилась к отвратительной куче в луже крови и сорвала ещё горевший налобный фонарь. Потом схватила нож и вскочила на ноги, светя перед собой и готовая в любую секунду нанести новый удар.  Помедлила минуту, а потом с размаху пнула тушу ногой, переворачивая её.

Павел Владимирович был мёртв. Страшная рана косо пересекала толстый пивной живот от пупка до края рёбер. Из широкого разреза длинно свисали петли кишок, все было густо залито кровью. Кажется, это они, его длинные вонючие кишки влажно хлюпали при каждом шаге, хлюпали и...

Варя выронила нож и, рухнув на колени содрогнулась в долгом приступе рвоты. Сначала ошмётки жареного окорочка, потом желто-белая пена желудочного сока, которая смешивалась теперь на полу с густой темной кровью. Отвратительная бурая масса блестела в ярком свете  фонаря и казалась тем самым кровавым рвом из ужасных сказаний. Варя вскочила, вытирая рот и отступила на шаг, чтобы не выпачкать ноги.

После рвоты стало немного легче. Она несколько минут глубоко дышала, потом, шатаясь, медленно двинулась обратно в комнату, освещая себе путь фонариком и не выпуская из руки нож. Нужно... Нужно найти одежду... ключ... и как-то выбраться из этого кошмара...

Вернувшись, она начала с осмотра девушек. Обе были живы, но ещё без сознания. У обеих искусаны ноги. У Маши только правая, у Люды обе. Варе стало мерзко и тошно от мысли, откуда взялись эти укусы. Она машинально посмотрела на свои ноги. Укусов не было. Значит оставил её на десерт. А она укусила первой.

Шлепки по щекам эффекта не дали, вода из пятишки, что нашлась в углу, тоже не помогла. Тогда Варя продолжила поиски. Раз девочки утром на своих ногах возвращались в общагу, значит должно быть противоядие. К этому моменту часть свечей догорела и в комнате стало заметно темнее. Варя забеспокоилась, как бы не сели батарейки в фонаре. Лучше бы найти ещё свечей, на всякий. Она взяла одну с полки, установленную в настоящий подсвечник. Решила зажечь от ближайшей, только надо расправить фитиль.

Вдруг свечка задымилась и загорелась сама собой. Варя от неожиданности выронила её и чуть не устроила пожар. Но быстро опомнилась и залила водой из пятишки, которой только что будила Машу.

Значит никакого волшебства не было! Фитили просто пропитаны чем-то, что-то химическое, что от трения загорается. Значит... Значит действительно обман. Это всё фокус, труп там в коридоре теперь не вскочит, чтобы жрать мозги. Значит с ним точно кончено.

Разгадка тайны свечи придала Варе новых сил. Она схватила фонарик и продолжила поиски. В другом углу нашлась большая спортивная сумка. В ней полотенце, губки, влажные салфетки, мусорные мешки на двести литров. И пузырёк нашатырного спирта. Варя помнила, как мама подносила пузырёк к носу тёти Маши, когда той сообщили о смерти мужа. Это должно сработать.

Она начала с Люды. Машу надо было сперва отвязать от кошмарной колыбели. А Люда свободно лежала на полу, вся перемазанная, в липкой... блин, лучше даже не думать в чем...

- А что... где... где они... ААА! – заорала Люда, приходя в себя и озираясь.

Варя вылила половину пятилитровки на живот и ноги подруги и сразу принялась вытирать её полотенцем.

- Ай, что ты делаешь. Где Лук?

- Сдох, сдох твой блядский Чиполлино. Я его кончила.

- Что? Как... Маша... что  с Машей... – Люда, выпучив глаза, уставилась на подвешенную подругу.

- Он её привязал и трахал. А тебя перед ней. Трахал и кусал за ноги. Видишь как удобно, пяточки возле лица.

Варя вскочила на ноги и, став как покойный маньяк, клацнула зубами рядом с безвольной Машиной пяткой.

- Вот видишь, следы свежие!

- Нет... не может... я не помню...

- Потому что он нас дрянью какой-то напоил для потери сознания.

- А ты? Ты как... нет... не может... нет... – Люда затрясла головой. – Это неправда, это сон, всё кажется.

- Я пырнула его ножом, он лежит в коридоре. Хочешь, глянь. – зло скривилась Варя. – Помоги Машку отвязать, чтобы не упала.

- Нет, не может... нет... – Люда закрылась руками и разразилась рыданиями. – Не трогай, не трогай меня, ааа...

Варя всё сделала сама. Сначала отвязала руки, потом срезала задние веревки, чтобы Маша соскользнула на подстеленный ковер. И только после этого поднесла пузырек к носу. Маша очнулась гораздо спокойнее. Без плача она после объяснений Вари, просто сжалась в комок и, обхватив колени забубнила с монотонностью дятла:

- Это пиздец, это пиздец, это пиздец...

Варя, вздохнув, продолжила поиски ключей. Но за одной из тряпок обнаружилась находка пострашнее. В нише комнаты на штативе стоял цифровой фотоаппарат, включённый в режиме видеокамеры. Варя глянула на время. Три часа ночи, запись длится один час сорок пять минут и продолжается.

Она молча включила перемотку, передвинув бегунок на час, сунула экранчик под нос Люде. Там было хорошо видно, как Лук Перуна раскачивал на доске Люду, кусая за ногу на каждое хлюпающее погружение. Люда отпрянула и теперь приступ рвоты накрыл её. Зато Маша отреагировала спокойно на это зрелище. Спокойно, конечно, только по сравнению с Людой.

- Сотри. Сотри это немедленно!

- Ага, щаз... – отпрянула Варя. – А как мы докажем, что я не просто так его кончила?

- Ты правда... правда его убила? – озираясь, проговорила Маша, кажется, только теперь поверившая в реальность происходящего. – Он прямо умер?

- Правда, глянь: вон в коридоре эта куча дерьма. Нам теперь как-то выбираться надо.

- Нам... нам надо одеться... Одеться и в полицию... – пробормотала Маша.

- Нет... я думаю, нет... – мотнула головой Варя, щелкая по кнопкам фотоаппарата.

Она перешла из режима видео в меню, чтобы узнать, много ли снял этот извращуга. В разделе фото была пара десятков папок, каждая озаглавлена «Письмо». Письмо1, Письмо2 и так далее, Варя наугад открыла шестую и чуть не выронила фотоаппарат.

- Что? Но почему? – нахмурилась Маша. – Ты же сказала, что...

- Вот почему. – мрачно отозвалась Варя, снова протягивая фотоаппарат Маше.

Та побледнела и через секунду, согнувшись, блевала рядом с Людой. Варя листала дальше. На фото были две расчленённые девушки. Аккуратно порезанные на кусочки и разложенные на окровавленной простыне. Руки, ноги, головы, отдельно друг от друга, на небольшом расстоянии, каждый пальчик отдельно, словно карандаши в её пенале...

- Мы не первые... Он давно этим занимается. И снимает это, тщательно снимает... – проговорила Варя, когда спустя десять минут девочки немного пришли в себя. – Снимает и куда-то шлёт.

- Это пиздец, пиздец просто... – тряся головой, проговорила Маша. – Полный пиздец. Тогда точно, в полицию надо...

- Я верила. Я думала, правда. Правда... Мы избранные. Тьма, зло... тьма... – выпучив глаза, бормотала Люда. – Как... как такое... он каждый день с нами в колледже... каждый день... А он меня... А если я забеременею. Варя, если я беременна? У меня задержка третий день, а что, если... Если две недели назад, когда он меня... Он тогда мог... я могла тогда залететь?

- Да погоди ты, блин! Он, блядь, это не просто так снимал!  - воскликнула Варя. – И хер его знает, для кого. Он явно это отправлял кому-то, слышите? Нельзя нам в полицию. Вдруг они нас крайними сделают?

- Что?  Как? -испуганно пробормотала Люда. – Почему?

- А что, отличный сюжет. Три злые девочки заманили доверчивого преподавателя и принесли в жертву Сатане. А потом все три в камере повесились от стыда. – Варя резко хлопнула кулаком в ладонь. – Нет, мы про эту херню никому не будем рассказывать. Надо сперва понять, для чего эти съемки.

- Правильно! Не надо!  Не хочу, чтобы кто-то знал, как он... как он меня... фу, бля, это же аборт. Аборт надо... – замотала головой Люда. – И тайну, чтобы никто не знал.

- А как тогда? – спросила Маша. – Что нам делать?

- Вон там канистра с бензином, кажется. Я думаю, он нас тоже собирался покрошить, когда наиграется, а потом всё сжечь нахуй... Вот мы то же самое сделаем. Закон джунглей, блять.

- А кости? Если кости найдут? И телефон и... – забеспокоилась Маша.

- Я хочу выволочь это говно на свалку – Варя кивнула головой в сторону коридора. – А потом вернуться и сжечь к черту этот сарай. А телефон, фотик и ноут нам пригодятся. Найдём способ разобраться, что к чему.

- Но его найдут! – продолжила спор Маша.

- Его там пожрут собаки. Ты слышала какая там свора. А тут куча жирного мяса. Бедный препод забухал и упал возле свалки. Тут им собачки закусили и все дела. – Варя наклонилась и подхватила с пола окровавленный нож.

- Да, они могут, там злые собаки, такие огромные. – кивнула Люда. – Я, когда их там подкармливала, они при мне кошку прямо разорвали на клочки. Я после ходить их кормить не стала.

- Ну а как... как дальше. – Маша тряхнула головой. – Я не понимаю... Как это получилось. Как я ему поверила. Ведь этого не могло быть, а я верила каждому слову!

- Я тоже не понимаю. Нет. Бля. Кажется, поняла. – Варя хищно улыбнулась. – Я поверила потому, что этот кусок говна правду говорил! Поэтому поверили. Потому что правда!

- Что правда? – испуганно покосилась на неё Люда.

- Мы правда избранные. И правда зло таилось прямо рядом с нами. Невидимое ужасное зло в пиджачке с лысинкой, каждый день ходило на занятия. Которое нам тут про богомолов с пчелами затирало. Вон посмотри фотки. Самое ебучее, что ни на есть зло! А мы избранные. Вы меня нашли, я его пустила на собачий корм. Мы и есть дозор света по борьбе со злом!

- Варя, ты чего? – пробормотала Маша. – ты нормально себя чувствуешь?

- У нас нет другого пути. Мы должны продолжить дальше бороться со злом. Как у Кинга в ОНО, только по-настоящему. Без всяких выдумок. Вот оно лежит там, но только первое, дальше такие же есть ещё.

- Мы не сможем. – испуганно вздохнула Люда. – Но я не хочу, чтобы кто-то про это узнал. Это же на всю жизнь пятно. Все будут говорить, что маньяком траханая. А если беременна, то вообще.

- Бля, да мы уже смогли. Те две на фото не смогли, а мы вот. Мы победили и дальше сможем ещё! – Варя грозно посмотрела на подруг. – Мы, блин, крутые вообще-то.

- Варя, нет, забудь, всё уже закончилось! – Маша попыталась протянуть руку к подруге, но та отмахнулась. – Нам нужно в полицию. Пусть они дальше этим занимаются...

- Нет, ничего не закончено. Где-то есть те, для кого он всё это снимал... Нам нужно их найти, поймать и сделать волшебство. - Варя резко выбросила вперед руку с ножом. – Да, теперь всё только начинается. Пизда маньякам, начинается наш Сучий Дозор!


КОНЕЦ

 eсли впервые наткнулся на мое творчество, то вот другая  МОЯ ИСТОРИЯ НА ПОХОЖУЮ ТЕМУ (ТОЖЕ СИЛЬНО 18+)

ПЕРВЫЙ РАЗ

Если история понравилась и возможно требует продолжения, пожалуйста поддержи меня финансово, это сейчас особенно важно 

 ПЕРЕЙДЯ ПО ССЫЛКЕ