Художественный метод
— А ну
пошли вон отсюдова со своей гитарой! Вы тут так орёте, что у меня Буля пописать
боится!
Бабка
остановилась прямо перед открытым футляром. На вид ей было хорошо за семьдесят,
но сил ругаться хватало на троих. Маленькая белая собачка тянула её за поводок
в сторону кустов и никак не могла понять, почему прогулка прекратилась. Сергей
с Лизой играли у ограды уже второй вечер. Вчера за три часа удалось собрать
почти тысячу рублей, а сегодня в футляре лежала одна сотня и мелочь. До оплаты
квартиры оставалось два дня, и приработок был нужен как воздух.
— Мы ещё
немного поиграем и уйдём, — как можно приветливее улыбнулась Лиза.
— Вы со
вчера мне тут глотки драли, я сдержалася, не подошла. А сегодня у меня уже
давление. Теперь, значится, каждый вечер будете тут орать? — Бабка сердито
топнула ногой, так что её собаченция испуганно взвизгнула.
—
Простите, но мы не слишком громко. До ближайших окон далеко и... — продолжала
оправдываться Лиза.
— Вы тут
незаконное попрошайничество устроили. Сейчас следом цыгане прибегут, потом
гадалки всякие, наркоманы и засрут весь сквер, прости господи. — Бабка пнула
пыльный футляр.
— Мы
деньги не собираем, — сказал Сергей. — Футляр просто лежит, номер телефона на
картонке просто написан. Люди сами кидают, мы тут вообще ни при чём.
— Ишь ты!
Понятно. Я тогда полиции позвоню, пусть приедут и заберут деньги, раз они тут
бесхозные валяются...
Лиза снова
попыталась вмешаться, но Сергей уже разозлился. Возвращаться домой с сотней
рублей категорически не хотелось. Они перебрали три места, прежде чем нашли
этот сквер. У остановки музыка тонула в шуме автобусов, а во дворах был риск
нарваться на недовольных жителей. Проходной сквер был идеальным местом, и вот
тебе пожалуйста.
— Да
задолбали вы полицией пугать! Мы что, вашей собаке на хвост наступили?
— Вот! —
обрадовалась бабка и вытащила телефон. — Значит, ещё и собаке угрожаете. Сейчас
я всё расскажу: и про деньги, и про общественный порядок. Попытка нападения на
ветерана труда!
Сергей
хотел было продолжить, но Лиза схватила его за руку раньше, чем он успел
открыть рот.
—
Подождите, пожалуйста. Можно я одну песню спою? Потом мы уйдём.
— Я как
раз требую, чтоб вы заткнулись!
Лиза
посмотрела на бабку и вдруг улыбнулась. Потом плюхнулась на асфальт рядом с
собачкой и негромко запела:
— Нагадал
мне попугай...
— Ты чего?
— тихо спросил Сергей.
Лиза
махнула рукой на гитару: подхватывай. Сергей, кажется, слышал эту песню, но ни
разу её не играл. Первый аккорд оказался не тем, второй тоже. Лиза достала из
поясной сумочки телефон, быстро щёлкнула пару раз по экрану и сунула ему. Там
были текст и аккорды. Сергей разобрался, и они начали заново. К середине песни
он уже играл уверенно и даже попробовал подхватить припев.
Нагадал
мне попугай счастье по билетику,
Я три года
берегу эту арифметику.
Любовь-кольцо,
а у кольца,
Начало нет и нет конца...
Бабка
замерла с телефоном в руке. Собака обошла вокруг её ног, запуталась в поводке и
села. Лиза допела «Любовь — кольцо» до конца. Сергей заглушил струны ладонью.
Он понимал, что придётся уйти, и уже прикидывал, складывать ли гитару сразу или
дать Лизе минуту передохнуть.
— Откуда
ты знаешь эту песню? — спросила бабка. — Я лет тридцать не слышала, чтобы
кто-то её пел.
— Бабушка
моя пела. Когда посуду мыла, когда убиралась. Она могла начать на кухне, а
закончить уже в коридоре. Я за ней маленькая ходила и подпевала, хотя половину
слов не понимала. Потом бабушка заболела и почти не вставала. Я выучила слова
как следует и пела ей сама, когда приезжала. Незадолго до смерти она снова
попросила эту песню. Сказала, что благодаря ей с дедушкой познакомилась. Я
спросила, как, а она пообещала рассказать потом, но так и не успела.
Бабулька
нагнулась и долго возилась с застёжкой сумочки. Когда выпрямилась, Сергей
заметил у неё на щеках слёзы.
— А мне её
Лёша играл, — сказала она. — Тоже с гитарой. В шестьдесят восьмом году. У него
пальцы были грубые, заводские, не для струн, и он всё время путал слова. Но я
каждый вечер выходила его слушать. Тогда ж в телефоне аккорды не подсмотришь,
как ты.
Она
посмотрела на Сергея и впервые улыбнулась ему.
— Ну я же
в первый раз...
— Лёша так
же оправдывался. И на второй раз тоже... Потом мы поженились, а он толком её
так и не выучил.
Она
нагнулась и бросила в футляр смятую пятихатку. Потом выпрямилась, вытерла глаза
платочком и вдруг нахмурилась, будто вспомнила о важном деле.
— Так,
никуда не уходите. Я сейчас подружек обзвоню. Галя через дорогу живёт, Зина
минут за пять дойдёт, Света с Машей во дворе на лавочке. Что ж вы раньше-то
такого не пели, господи?
— Ну мы
это... беспокоить не хотели, — неуверенно пробормотала Лиза.
— Да ну,
скажите тоже. Это ж хорошо как! Я сейчас их обзвоню и Бульку домой сведу, чтоб
спала, а вам печенье принесу. У меня печенье своё, овсяное. Будете?
— Да,
спасибо, — кивнула Лиза.
Бабуленька
отошла к скамейке и принялась звонить, торопливо рассказывая о душевной песне.
Лиза повернулась к Сергею:
— Быстро
ищи аккорды старых песен. Надо срочно сменить репертуар. Это золотая жила! Мы
не только на аренду дособираем, нам ещё и на курицу гриль останется...
— Слушай,
а насчёт бабушки ты никогда...
— Потому
что только что придумала. Ищи давай, не тупи.
— Блин,
так-то врать как-то не очень. А песню ты откуда знаешь?
— На
конкурсе в школе училка заставила выучить. Ты как не филолог, блин. История не
важна, людям красивая легенда нужна. Давай, Серёженька, не тупи. Ищи быстрее,
людей порадуем! А враньё... Это не враньё. Это такой художественный метод.
Людям вообще не надо правду, надо чтобы хорошо!
Конец
