После душа Матвей неожиданно резко заснул. Сам даже толком не понял, как это случилось. Пока мылся, была мысль, что где-то тупанул – нужно было активнее действовать с этой зеленовлаской. Это, конечно, была тонкая проверка. Кажется, прошёл, но, если бы где-то дожал, может быть, и перешёл на бонусный уровень. Но не перешёл, ошибся. Просто дополз до дивана и упал прям в полотенце, даже одеться не потрудился. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что к Любе можно, но там Таня и...

            Провалился в глубокий сон и проснулся то ли от запаха то ли от звука. Звук скворчащего на сковороде масла, запах чего-то жареного вкусного. Давно забытое ощущение, когда кто-то готовит пока ты спишь, ждёт, что проснёшься и попробуешь. Мама готовит завтрак тёмным зимним утром, не будит до последней минуты, старается накормить вкусно перед унылым школьным днём. С Катей было не так: она никогда не вставала первой. Готовили вместе, она хорошо готовила. Но чтобы встать первой и завтрак в постель – такого никогда.

Интересно, кто решил проявить хозяйственность? Люба или Таня? Или может быть сразу обе? Главное, чтобы не как в старой Советской комедии, когда на кухне мужик яичницу жарит.

            Потянулся к телефону и уставился в тёмный экран – ну конечно, в процессе такого насыщенного дня и бурной ночи, забыл поставить на зарядку. Ладно, будет уважительный повод, если с работы звонили или откуда ещё. Поставил аппарат сосать розетку и пошлёпал на кухню. Так, стоп. Трусы со штанами надо надеть. Голый торс – это красиво, остальное – перебор.

            На кухне увидел Таню. Она стояла у плиты и дожаривала котлеты, ловко переворачивая их двумя вилками и скидывая готовые в маленькую кастрюльку. Одетая в его рубашку с закатанными рукавами, трусики, и больше ничего. Рубашка была достаточно длинная, но в разрезе мелькнули белые, скромные такие, не стринги и не кружевные… Такие уютно-хлопчатобумажные, какие в замочную скважину женской раздевалки можно было заметить при большой школьной удаче прежде, чем ручкой в глаз получить.

— О, привет, проснулся уже? Я твою кошку кормом покормила, но она настойчиво котлету требует. Ей можно или как?

— Да, можно, почему нет. Привет...

— Ну мало ли, вдруг диета или аллергия. Выспался?

— Да вроде... Только телефон разрядился. Который час?

— Двенадцать скоро. Люба около десяти ушла, ей по работе надо созваниваться и вообще мама беспокоится.

— Понятно. А ты значит решила... Я вообще макароны думал просто...

— Сейчас сварю. Вообще я у тебя картошку нашла, вон сварила, пюре можно сделать. Но, если хочешь макароны, я...

— Не, меня картоха вполне устроит. Можно даже не давить, я и так съем.

— Да мне не сложно. Садись, я тебе положу сейчас.

— Спасибо. Не стоило так заморачиваться, я бы и сам потом чего-нибудь...

— Перестань. Я хотела тебя как-то отблагодарить. Вы же вчера меня буквально спасли, я не знала куда идти. У меня все приятели только по работе, но за мной никто не приехал бы. Да и ночевать пустить не все бы согласились. Если вообще кто-нибудь согласился...

— А почему так?

— Ну, все семейные. Девушки беспокоятся, что муж глаз положит; мужчинам меня звать вообще смертельно опасно; а одиноких у нас как-то нет. Может, потому что я самая молодая в коллективе?

— Может быть. Извини, я чё-то это... туплю слегка после вчерашнего.

— Ой, ну так с этого нужно было начать. Чайник недавно кипел, давай я тебя кофе сделаю?

— О, супер, это то, что нужно. А ты Ларисе не звонила? Или Люба может?

— Люба ей писала, но она не ответила. Тоже дрыхнет, наверное. С эвакуатором эпопея – это же не пять минут: пока добралась, пока то-сё. Может она вообще недавно спать легла. Тебе сколько сахара?

— Давай три.

— О, я тоже послаще люблю. Не понимаю, как кофе можно без сахара пить – это же дрянь редкая, правда. Так, вот тебе две котлетки. Нет, бери три. Чего стесняться, мы же не в столовой. И одну Мусе, пусть остывает на тарелочке. Муся же, правильно? Ты знал, что кошки, кстати, не могут горячее есть? В Японии даже поговорка есть: «у тебя кошачий язык» – про людей, которые горячее не любят.

            Матвей отхлебнул тёплого кофе и в очередной раз отвёл взгляд от стройных ножек Тани. Так она симпатично в рубашке смотрится..., и сама сцена: вся прямо такая семейная идиллия, словно они уже года три счастливо живут. А что, если попробовать? Она ведь не случайно с котлетами заморочилась, хотела произвести приятное впечатление. И идти ей сейчас некуда… Может начать как соседи, а там...

— Извини, что рубашку твою надела. Просто боялась испачкаться, когда жарить буду, а одежды сменной нет. Эта рубашка в шкафу самой поношенной выглядела, вот я и надела. Но, если нельзя, я сейчас сниму и кину в стирку. Котлеты уже пожарила, могу в своё переодеться.

— Не, всё норм. Тебе очень идет. Уже давно девушки мою рубашку не надевали.

— Ну, на мне она так себе. А вот если бы на Ларису, вот там секси-топик получился бы, — Таня как-то странно подмигнула.

— Ага, и рубашка на спине треснула. Она побольше в плечах так-то.

— Не прибедняйся, ты не такой уж маленький. Как котлеты?

— Очень вкусные, сто лет таких не ел. Прямо как у мамы, а может даже как у бабушки.

— Супер, рада что тебе понравилось. Я очень хотела тебя чем-нибудь порадовать. Прикольно, что всё получилось.

— Теперь я типа твой должник. Что я могу для тебя сделать?

— Перестань. Я это и для себя сделала, уже три котлеты в процессе готовки слопала. Меня кулинария успокаивает, когда нервничаю. Я в детстве, кстати, думала поваром стать. Знаешь, по телику все эти шоу шли классные с крутыми поварскими соревнованиями? «Адская кухня» с Гордоном Рамзи и всё такое. Я себя там представляла: как я покажу класс. Но потом как-то всё это не пошло. Подумала, что всё равно все самые крутые повара мужчины. И смены на кухне эти стоячие по двенадцать часов... Но для себя, конечно, люблю иногда что-нибудь замутить или кого-нибудь порадовать. Я для Ромы как-то крабсбургер настоящий готовила с котлетой из крабового мяса. Ну, то есть не из прям крабов, а из крабовых палочек, но всё равно очень круто получилось.

— Ну всё равно. Вчера всё так внезапно получилось, а сегодня... То есть я хотел спросить, что ты дальше делать собираешься? Если тебе некуда идти, можешь у меня пока жить, пока не придумаешь. Комната отдельная есть, место под вещи в шкафу я тебе выделю.

— Вот я как раз хотела поговорить. Но думала, чтобы ты позавтракал сначала.

— Типа оценил? Я бы и так...

— Нет, я не в том...

— Если тебе неудобно, давай с Ларисой попробуем договориться. У неё среди её квартир, наверное, что-нибудь свободное для тебя найдётся. Я, если надо, сегодня могу помочь тебе вещи перевезти. И, если что, поддержу. Я может и не очень круто смотрюсь, но, если что, вдарить могу нормально. Можешь при случае Константина спросить, он пробовал.

— Да уж, я слышала эту историю… Но я не про это хотела поговорить. Вернее, про это, но по-другому. Мне как раз мужской совет нужен по ситуации. А тут так получается, что сейчас ты мне самый близкий мужчина на данный момент.

— Спасибо, это приятно. Я тебя слушаю внимательно.

— Я не знаю, что мне делать: мне нужно либо полностью порвать с Ромой и начинать всё заново одной, или идти помириться с ним. Мне сейчас нужно принять решение.

— Блин, это очень серьёзный вопрос. Может ты с кем-то более опытным посоветуешься?

 — Я думала позвонить Константину. Вернее, я даже ему написала, но он ответил, что сейчас не может говорить. А в переписке это всё писать – ну такое. Голосовые длинные он не очень любит слушать, и вообще. Он, конечно, прикольный, очень умный, но у него свои загоны. Больше по импрову, всё остальное его мало интересует. Так что по-своему это не вариант. Короче, давай ты просто выслушаешь, а потом скажешь.

— Хорошо, я слушаю.

— Мне кажется, я всё ещё очень люблю Рому. Когда о нём думаю, прям плакать хочется. Словно его злые инопланетяне подменили, вчера это не он был на самом деле. Мы много лет вместе. Он всегда был очень верным, он никогда не думал о других девушках и всегда старался меня поддержать и помочь. И ко всему, что я делала, относился с пониманием. Правда, мы были счастливы до момента вот этого с деньгами.

— Я понимаю. Деньги часто портят отношения. У меня пара корешей так чуть не развелись. Пока держатся, но жаловались, что, когда жёны у них в декрет пошли, кошмар начался: денег ни на что не хватало, постоянно дома скандалы, попытки на всём сэкономить. Это жутко выматывало всех. Но они справились, потому что жёны в итоге относились, ну, типа, с пониманием. Но у тебя не такой случай.

— Да, у меня не такой. Рома реально впутывается в мутную схему. И ведь он не дурак, он понимает, что эта мутная схема граничит с мошенничеством, но считает, что у него получится сорвать куш, прежде чем пирамида рухнет.

— Бля, если честно, это похоже на попытку в казино выиграть. Или вот эти, блин, ставки на спорт. У меня есть пара приятелей на фабрике – не друзья, а так, знакомы просто, вместе работаем – и они реально по этой теме угорают, прям всю зарплату просаживают, как наркоманы какие-то. Зато, если раз в месяц хоть что-то угадывают – разговоров потом, хоть не проходи рядом – весь мозг засрут.

— Понимаешь, там же и его деньги тоже. Меньше половины, я больше откладывала. Я пересчитала. Но получается его где-то двести пятьдесят или триста тысяч в общей сумме. Ему родители сто тысяч давали ещё давно, остальное он сам. И получается, если я ему не отдам, уже я мошенница.

— Так, а что ты хочешь, я никак не пойму?

— Я хочу предложить ему рисковать только своей долей. Если получится, то мы серьёзно улучшим положение. Квартиру, конечно, сразу не купим, но ипотеку сможем взять с меньшим размером. А если он прогорит, моя часть останется, и мы просто отодвинем взятие ипотеки на пару лет, может на три года. В принципе время у нас ещё есть. Я сразу как возьмём рожать не собиралась. Хотелось, чтобы Рома на новой работе закрепился, тогда уже я в декрет, и сможем часть остатка погасить.

— А я что должен сказать? Не очень понимаю.

— Как ты считаешь, мне стоит просто уйти? Или дать ему шанс извиниться и всё забыть? Или мне надо извиниться и отдать ему его долю, а дальше просто верить в него и надеяться, что всё получится? Если по совести, мне в любом случае нужно деньги вернуть, так ведь? Если мы расстанемся, я, конечно, могу не вернуть чисто теоретически. Но это ведь подлость. И вообще, расставаться не из-за измены, не из-за отсутствия любви, а тупо из-за денег – это как-то стрёмно, правда? Я же буду конченой сукой, если так поступлю?

— Блин, я не знаю. Ты вчера была такой испуганной. Он же тебя чуть не убил. Напал, телефон отбирал. Не знаю, в деньгах ли всё дело или так-то у него вообще проблемы с головой по жизни.

— В деньгах. Мы из-за денег ссорились. Его напрягало, что мы больше на мою зарплату сейчас живём и жили последнее время. Он всё надеялся, что станет тестировщиком, и дело пойдёт. Но по факту его мариновали в стажёрстве, а он при этом ещё и грузчиком пахал. Он уставал и ошибался – его опять не брали на постоянку, и это его очень бесило. А мне тоже приходилось больше работать, меньше уделять внимания. И всё это одно за другим цеплялось, мы никак не могли из этого круга вырваться... Понимаешь?

— Да, понимаю. Это просто время сейчас такое – мировой кризис из-за ковида. Но говорят в следующем году совсем ограничения снимут, и всё наладится. Может просто переждать этот кризис как-то нужно? Тупо пересидеть... А потом всё само-собой как-то наладится.

— Вот и я так думаю! Триста тысяч, конечно, сумма огромная, но, с другой стороны, я же его люблю?! Что теперь, я должна бросить его из-за денег? Это ведь его деньги, а не мои. Да, мы их хотели вместе потратить, но какое я имею право за него решать? Вот ты старше меня, опытней, рассуди пожалуйста, как ты считаешь? — Таня уставилась на него не мигая.

— Я не знаю, если честно, — пожал плечами Матвей. — Я не то, что сильно опытный, и не так чтоб намного тебя старше. Тебе бы с родителями надо поговорить.

— Ой, не хочу. Я знаю, что они скажут: папа скажет, что Рому надо слушаться – если жена мужа не слушается, то и семьи никакой не будет; мама скажет, что, если раз на меня руку поднял, надо разворачиваться и уходить раз и навсегда. А как правильно – я вообще не понимаю.

— Ну, в маминых словах определённый резон есть. Но и отец прав по-своему. Как-то договариваться нужно. Каждый прав по-своему. А нужно что-то среднее найти.

— А ты на месте Ромы как бы поступил? Вот с одной стороны типа сомнительные друзья и рисковая возможность заработать, а с другой девушка. Ты бы что выбрал?

— Не, ну в такой ситуации девушку, конечно. Тем более столько лет вместе. Но вообще, если как раз про опыт говорить, у меня была подобная история: пришлось между мамой и девушкой выбирать, и я выбрал маму. Хоть она и умерла потом, но я считаю, что всё сделал правильно. Я так рассчитывал: пока могу, должен для мамы всё сделать. А девушка могла меня поддержать и дождаться, но она решила иначе и не захотела со мной мириться даже потом, когда мамы не стало.

— Ты ничего такого не рассказывал. Очень грустно, что так всё получилось, — Таня вдруг подалась вперёд и почти обняла, но помешал угол стола и то, что Матвей сидел.

            Получилось только лёгкое поглаживание по спине, но всё равно очень нежно и приятно. Такой внезапный искренний порыв.

— Да мы в принципе мало разговаривали. Как-то всё быстро закрутилось. Я даже как-то не подумал. Но мы ведь видимся считай третий раз в жизни, и ты уже сидишь на моей кухне в моей рубашке и кормишь котлетами, хотя я даже твоей фамилии не знаю, не то, что отчества.

— Пихтова, Татьяна Сергеевна.

— Матвей Иванович Борщенко, очень приятно. Шутить про борщ не надо, ненавижу это погоняло.

 — Ха, борщ – это ещё ничего. Меня вот поленом дразнили или бревном. «Буратино» в этом варианте вообще норм.

— Вот и познакомились. Вернёмся к проблеме. Как мне поступить?

— Я не знаю. Я же не эксперт. У меня отношения гораздо меньше по времени были, чем у тебя, при том, что я вообще-то старше. Так что, наверное, слишком быстро ты мне доверилась и предлагаешь прямо вопрос всей жизни решить.

— Потому что я считаю тебя своим другом. Нет же для этого какого-то срока годности, типа друг только через двадцать четыре месяца знакомства. Ты вчера это поступками доказал: пришёл мне на помощь, приютил. Так что вот я теперь с тобой советуюсь, как с другом.

— Ну не знаю. Я не то, чтобы... Но, конечно, тебя как друга воспринимаю... Но это всё равно как-то быстро. Мы же мало друг друга знаем, надо как-то, я не знаю...

— На импрове всё очень быстро получается. В обычной жизни может несколько месяцев пройдёт, прежде чем с человеком перейдёшь к общению на «ты». Объятия в первый день, кроме импрова, я нигде не могу представить, а тут раз и в тот же день сразу со всеми. Я не знаю, что случится раньше должно было, чтобы я, будучи в отношениях вот так запросто поехала ночевать к парню, которого третий раз в жизни вижу. А на импрове всё раз и получается. И не только у меня. Это какое-то волшебство. Я так рада, что Аня мне это показала в своё время…

— Да, пожалуй, это очень круто работает... — кивнул Матвей, мучительно вспоминая, сколько раз он видел Ангелину прежде, чем у них случился секс.

            Тоже на третьей встрече получается. Или на четвертой. Но всё равно просто встрече, их даже свиданиями толком не назовёшь. А теперь вот реальный шанс. Таня – не Ангелина. У неё, конечно, свои проблемы, но она готовить любит, молодая и ростом не огромная. И жить ей негде... Наверное, нужно предложить ей выждать время. Да, это логично. В вопросе всей жизни не нужно спешить. Типа прислушаться к своим чувствам. Нужен ей этот Рома вообще? Может стоить к варианту получше присмотреться? И квартира своя уже есть и машина, не нужно на ипотеку попу рвать. Подлое, конечно, предложение. Но, с другой стороны, не говорил же ей сразу Рому совсем бросить, и бежать мириться не говорил. А тут логичный нейтральный вариант. И вообще, она может попросится к Ларисе пожить. Никакой личной заинтересованности по большому счёту. Так ведь?

— Матвей, с тобой всё хорошо? Ты вдруг так замолчал, словно у тебя сердце прихватило, — Таня потянула руку и кончиками пальцев ласково погладила его по щеке.

— Да, всё нормально. Задумался просто над твоим вопросом.

— И что?

— Думаю, тебе нужно сделать перерыв. Типа подумать пару недель над всей ситуацией. Рома должен понять, что может он был неправ и не нужно в такое лезть. Мало ведь, чтобы ты его простила, надо, чтобы и он больше такой херни не делал.

— Но он может не понять этого. Он же считает правым себя, что он рискует ради нас.

— Не, ну, с одной стороны, вроде так. Но с другой, кто будет вашим спонсором в покупке квартиры? Те, кто после придут в пирамиду! И они как раз с голой жопой останутся – это так-то мошенничество и вообще нехорошо. Ну, в смысле на чужом горе своё счастье и всё такое. Ты не подумай, я не святой. Я всегда считал, что, там, государство на налоги кинуть или там ещё что... Ну, вот если у богатых что-то отжать – это не такое уж прямо зло. Если ты домой пару пачек электродов свинтил – хозяин завода не обеднеет, у него денег дофига. Ну преступление, конечно. Но не так, когда ты у таких как ты или ещё победней что-то забираешь – это уже херня, как по мне. Чисто с этой, ну, по понятиям стороны, ты как бы сразу такая падла по факту – лезешь наверх пирамиды, чтоб людей кинуть – это как-то подленько. Даже если ради квартиры, любви и всё такое...

— Хм... ты прав по-своему, в этом есть смысл. В моём понимании шансы на успех вообще за гранью погрешности.

— Ну вот, ты как бы уже кинутой чувствуешь себя в этой ситуации. Как те люди, у которых Рома деньги хочет добыть.

— Да, но, если я буду тянуть и не отдам Роме его деньги, получится уже я кидающая любимого на деньги, так?

— Ну ты же его защитить пытаешься или от того, чтобы его кинули, или от того, чтобы он сам зашкварился и стал таким кидалой. Его ведь и найти могут, могут посадить, а могут чего похуже.

— Но ведь поговорить с ним об этом нужно? Или ты предлагаешь тупо прятаться от него две недели?

— Я не знаю. Я только хотел сказать, что ты правильно решила в это дело не лезть. Хрен там ногу сломит с этими криптовалютами. Я сколько не пытался вкурить, так ничего и не понял.

— Я тебе объясню, если хочешь, — Таня закинула ногу на ногу, и рубашка окончательно разъехалась, — в общем есть...

            Открывшийся вид полностью поглощал внимание. После поглаживания по спине это заставило и самого ногу на ногу закинуть. Наверное, всё-таки стоило по примеру Любы сбросить напряжение в душе. А так, пара фраз про какие-то чьи-то блоки попросту пропустил мимо ушей. Ничего непонятно, но очень интересно.

— Я думаю, тебе нужно поехать и с ним поговорить. Выставить типа ультиматум и забрать вещи, — Матвей вышел из оцепенения. — Дашь ему две недели на раздумья. Если хочет разойтись – вернёшь деньги и будете жить дальше; если расходиться не хочет – он же должен извиниться и не лезть в это дерьмо, правильно? Ну зачем тебе парень кидала? Или неудачный кидала, как вариант?

— Не знаю... с твоих слов получается, как проститутка, только из-за денег с ним.

— Нет, я такого не говорил.

— Но ведь всё так и звучит: я буду с ним, только если он у меня не заберёт деньги.

— Блин, это сложно. Ты сама должна решить, насколько ты его любишь и что как дальше. Но для этого нужно забрать вещи и пару недель хорошо подумать. Это же не импровизация, когда надо всё решить за пять минут, а потом конец сцены.

— Да, ты прав. Нужно поехать, поговорить и забрать вещи. А то у меня даже обуви нет. Я, кстати, поискала в прихожей и нашла старые шлёпанцы пластиковые, как раз мне подошли.

— Вот, отлично, носи на здоровье. Слушай, а ты Роме звонила?

— Нет, но он дома должен быть. Если он вчера так нажрался, не смог бы сегодня на работу пойти.

— Отлично. Тогда давай собирайся и поедем. Я на улице подожду, подстрахую, если что. А потом привезу назад и поживёшь пока у меня, пока всё не образуется.

— Мне страшно. А если не образуется?

— Ну уж на улицу я тебя не выгоню. Место есть, живи сколько нужно. Или с Ларисой договоришься. А может сама квартиру снимешь или комнату, если одна будешь. Ты же сразу ипотеку брать не кинешься?

— Да, наверное. Ты прав, это всё потом можно решить. Сейчас главное с самым важным вопросом определиться.

            В машине они всю дорогу молчали. Таня явно погрузилась в размышления, пытаясь представить будущий разговор. Матвей тоже нервничал. Непонятно что там её ждет в квартире. И сейчас он сам чувствовал какое-то подлое чувство. Раньше ему таким заниматься не доводилось, но сейчас выходит, что он уводил девушку у парня втрихаря, по крысиному. Причём Таня ему нравилась, а вот он ей – это вопрос. Раньше не задумывался. А вот о ножках из-под рубашки очень даже думал, когда предлагал жить сколько надо. Сам же в самом начале у неё телефон не взял, считал это дело подлостью, а сейчас вроде и не подлость вовсе. Этот Рома сам своё счастье в унитаз сдрачивает. Если подумать, никто кроме него в этом не виноват. Типа эволюция, конкуренция, все дела. Таня сознательно дала ему номер телефона тогда при первой встрече. Не побоялась остаться с ним наедине почти голая и советовалась по такому важному вопросу. Значит доверяет, значит есть какая-то симпатия, так же? Вроде всё сходится.

— Ты тут подождёшь возле магазина? — спросила Таня, когда они остановились.

— Да. Слушай, я тебе не дал свой номер в прошлый раз. Запиши, если понадобится срочно меня вызвать.

— Так у меня есть твой номер, я у Ларисы давно попросила. Просто пока не понадобился, все в «телеге» пересылались.

— А, понятно. Ну ладно, удачи тебе.

            Ага, вот и подтверждение. Таня невзначай советуется, другом называет, но телефончик на всякий случай взяла. Это уже не совпадение. Она девочка умная, кажется, готовит себе запасной аэродром. Надо было ей сказать, чтобы позвонила, если помощь понадобится вещи спустить. Кто его знает, сколько там у неё вещей.

            Но всё равно в этом было что-то неправильное. Зачем Тане, если он ей нравится, спрашивать, как с Ромой помириться? Это же не логично. Почему так хочется, чтобы они поссорились окончательно? Рому этого он видел раз в жизни и ничего о нём не знает, кроме того, что Таня рассказывала. Может он так по жизни нормальный, иначе как бы они вместе шесть лет... Или сколько там она сказала? И вот так подбивать, чтоб они паузу взяли; думать, как её у себя в гостях оставить – неправильно, подлость какая-то в этом есть. Или нет? Не он же Таню за руки хватал и телефон отбирал; не он побежал догонять, когда она из дома выбежала босая и перепуганная. Получается Рома сам виноват и ничего такого в этом нет, чтобы предложить Тане новые отношения. Не сразу, постепенно, но предложить. Это нормально. Таня же не его собственность – не машина, которую угнать можно. И на разговор с Ромой он никак не влияет, они там сами как взрослые люди разберутся. И если повезёт, Таня выйдет с вещами. Или не повезёт. Тут уже трудно понять, кому повезёт в этой ситуации.

            Внезапно вспомнил, что телефон, сняв с зарядки, так и не включил. Вот дурак. А если она не дозвонилась? Вот нашёлся подстраховыватель. И самое противное – сам у неё номер не взял. Как теперь проверить? Теперь вся надежда на уведомления о пропущенных.

            Но, вместо сообщений, телефон спустя минуту разразился гневным звонком от бригадира. Матвей нехотя нажал принять вызов, и тут же возле уха Саныч взорвался длинным матом.

— Бля, Матвей! Всё брось и езжай на завод сейчас! Разговор важный. Я тебе с утра не могу дозвониться!

— До завтра не подождёт? Я тут с девушкой, понимаешь, вот телефон и того...

— Вообще никак. Не переживай, это не заказ. Сейчас только разговор просто, но очень важный. Пусть девушка подождёт.

— Может завтра всё-таки?

— Бросай всё и езжай! Сегодня срочно нужно всё решить. У тебя час только! Я не шучу, разговор серьёзный.

            Бросать Таню не хотелось, но, с другой стороны, непонятно сколько она там будет с Ромой разговаривать. А Саныч говорил так, что там действительно пиздец намечается. Вот если бы знать, что два часа есть в запасе, можно рискнуть и крутануться. Не зная, что делать, Матвей решил позвонить Ларисе – она единственная, кто с машиной, может подъедет. То есть была с машиной вчера вечером, а как там сейчас ситуация вообще непонятно. Но если что, она сможет Таню прикрыть – она и в глаз даст, если надо будет. Лишь бы Лариса трубку взяла. С третьего раза всё получилось. Лариса алёкнула в трубку сонным голосом, и Матвей поспешил подробно изложить суть Таниных планов.

— Матвей, ну ты, конечно, конченый советчик... Он пьяный на неё руку поднял, а ты ей задвигаешь, что нельзя его вот так сразу бросать. Ты вообще нормальный? Это ж ред флаг такой, как жопа бабуина!

— Чего? Какой флаг? Причём тут это... Это она сама хотела к нему вернуться, а я старался её отговорить. Типа не так категорично, как ты, чтобы она всё наоборот не сделала.

— А, ну так толково вроде. А я причём? — вяло подытожила она. — Чем я сейчас могу помочь?

— Нужно подъехать и помочь ей вещи перевезти.

— Куда?

— Да мне хотя бы... Ну, на квартиру то есть.

— А ты где куда?

— Я на работу крутанусь и вернусь. У меня там какой-то пиздец случился, может авария. А Таню я не хочу одну бросать.

— Ну ты, конечно, придумал. У меня так-то и другие дела есть. Блин, я без тачки пока. Ладно, сейчас такси возьму и приеду. Ты меня дождёшься? Минут сорок.

— Вообще лучше бы побыстрее.

— Ну извините, меня с курсов супергероев за пьянку выперли, а на пердячей тяге я летать не умею. Жди давай, я быстро!
           

            Правда Матвею дожидаться Ларису не пришлось. Спустя каких-то десять минут, возле машины появилась Таня и без вещей. Только успела переодеться в жёлтое летнее платье с босоножками и несла в руках шлёпанцы. Она выглядела очень взволнованной.

— Что случилось?

— Поехали скорей ко мне на работу. Дома никого, Рома сейчас там оказывается. Вот, держи, возвращаю, — она сунула Матвею шлёпанцы прямо в окно машины. 

— И что он там делает? — Матвей закинул шлёпанцы на заднее сидение.

— Кажется, он приехал мириться, сюрприз мне хотел сделать. Мне сейчас девочки позвонили – он там ждёт с букетом роз, весь коллектив собрался посмотреть. Я вообще не представляю, как это... что из этого будет.

— Знаешь... может лучше ты на такси поедешь? Если я тебя привезу – это для коллектива так себе будет выглядеть – типа ты у меня ночевала, а потом за розами приехала. Прикинь разговоров будет? 

— Плевать! Я хочу его видеть как можно быстрее...  Пожалуйста, отвези меня. Мне страшно, нужна поддержка и... Ты же всё равно сейчас... Пожалуйста, отвези.

— Я хотел сказать, что меня на работу вызвали срочно.

            Таня замерла, широко раскрыв глаза и поджав губы. Кажется, не поверила. Идиотская ситуация. А всё, потому что медлил. Если бы первым сказал, что на работу вызвали, это бы не выглядело как срочная отмазка.

— Ты мне не веришь?

— Это похоже на плохую импровизацию. Можно было просто сказать, что не хочешь меня везти. Скажи честно...

— Нет, это правда! Хочешь, позвони Ларисе? Я ей звонил десять минут назад. Она сейчас на такси сюда едет, чтобы меня сменить. Я ей, когда звонил, я же не мог знать про Рому и про твою работу. Но меня уже вызвали. Хочешь журнал вызовов в телефоне покажу? Там номер моего начальника цеха.

— Ладно, езжай, если так надо. Спасибо за шлёпанцы. Я Ларису подожду...

            Матвей кивнул и завёл двигатель. Кажется, это была ошибка. Может Тане нужна была поддержка, чтобы окончательно порвать с Ромой? За этим она звала с собой так настойчиво, чтобы Рома увидел и сам отвалил? Или, наоборот, она ревность хотела вызвать таким путём? Вот чёрт, как всё запутано. Нужно что-то думать. И Саныч таким тоном говорил... Кажется за всё время никогда такого не было, значит действительно надо ехать. А потом после всего Ларисе позвонить и может тоже подъехать, как-то поучаствовать.

Звонок с работы был полной неожиданностью. Матвей терялся в догадках, пока ехал до фабрики. Что же там случилось такое, чего нельзя было по телефону рассказать и до завтрашней смены подождать не могло?

            Добрался до цеха и замер, поражённый картиной: посреди цеха теперь не было перегородки из профнастила, которая мешала жить последний, кажется, месяц. Саныч тогда объяснил, что полцеха отгородили под временный склад и туда заперли какое-то новое оборудование. Матвей не особо вникал. Он вообще последние пару месяцев мало чем интересовался на работе. Приходил, механически собирал раму из нарезанных деталей, варил, проверял, отправлял с грузчиками на покраску – так повторялось изо дня в день,

            Всего за два выходных цех разительно преобразился: посреди него располагалась высокая платформа с подвижной белой... рукой... Нет, не рукой, конечно – это штанга или, как правильно, манипулятор – короче длинная коленчатая загогулина с камерой, лазерным целиком и сварочным полуавтоматом на конце. Перед ним на столе неведомый аппарат ловко прихватывал трубки кроватной рамы.

— Это чего? — разглядывая аппарат, спросил Матвей. — Ты для этого меня вызвал?

— Да, — кивнул Саныч, — это, такое дело... В общем, это сварочный робот. Его ещё весной купили, но только теперь настроили и наладили. Теперь на нём все стандартные рамы будем делать. У него производительность как у трёх сварщиков, и точность, но не скорость.

— И что, теперь мне на нём придётся работать? Что, на курсы теперь ехать или как? Ты за этим вызвал?

— Нет, как раз об этом я и собирался поговорить. Помнишь Олю из отдела качества, которая время замеряла у нас весной? Неделю целую или две, кажется.

— Ну что-то такое помню. Причём тут...

— Вот она представила новому руководству доклад о вашей неэффективности. И они вот, в итоге робота купили, он будет работать за сварщика. За всех сварщиков.

— То есть как?

— То есть у нас в цеху теперь не будет резчиков и сварщиков. Видишь, вон пара станков в углу... Они могут осуществить точную нарезку деталей. Короче теперь я остаюсь на своём месте, у меня появляется один заместитель, а остальные в цеху – это четыре грузчика-оператора. Они будут подносить заготовки и отправлять готовые изделия на покраску. Работа несложная, разве что тяжести таскать. Но точность и эффективность возрастёт, сам понимаешь. И всё: шесть человек вместо десяти, и зарплата как у грузчиков. Ну кроме меня и заместителя.

— Не понимаю. Может мало спал, в голове всё перепуталось. Ты хочешь, чтоб я стал твоим заместителем?

— Нет, это уже не поможет. Начальство Серёгу поставило моим замом.

— Охереть! А за какие такие заслуги? Оценили его знаменитый шов «Пьяный мастер»?

— Матвей, не ори. Просто ты как выпал вообще с работы. Ты чего такое несёшь? Будь ты повнимательней, уже давно заметил, что Серёга с этой Олей из Контроля любовь замутил. Так что у него теперь наверху лапа мохнатая. Они вроде даже вместе живут. Так что я не выбирал, мне Серёгу назначили.

— Ну пиздец... А мне что делать?

— Пока всего два варианта: или по собственному желанию писать, или тебя переведут в грузчики с соответствующим понижением. Будешь просто трубы на резку подносить, а потом под робота укладывать на лекало; и готовые рамы на кару и в покраску.

— Херасе... Вот так просто? Взять и понизить, и зарплату до кучи. Заебись просто.

— Да, просто! Не нравится – по базару походи. Я как раз это тебе хотел предложить. Ты же парень рукастый, значит не пропадёшь. Тебе надо где-нибудь ещё сварщиком поработать, не у нас.

— Погоди, то есть меня что, роботом заменили? Вот так просто? У меня ещё... Это поебота какая-то, в голове не укладывается.

— Ну, в некотором роде да. Но не только тебя, всех нас. Новый хозяин решил всю работу завода пересмотреть. Тут ещё и не такие будут перетрубации. Так что...

— А что ты хотел мне предложить? Что такого важного?

— Да мне один старый друг написал на днях, на вахту зовёт, сварщик ему нужен. Вроде на стройку больше, но я не уверен. Но зарплата хорошая, почти вдвое больше, чем у нас. Короче они там какие-то ангары варят в тайге. Пока живут в вагончиках, но перспектива есть. Вахта вроде три через три месяца, но я не уверен.

— Подожди, если ты знал, что робота купили, почему раньше мне не сказал?

— Да я не знал как всё будет. Думал может это для новых каких операций, расширение производства и всё такое. Меня только позавчера завели и показали, как...

— Не пизди, Саныч. Вижу, что пиздишь. Почему ты меня замом сделать не смог? Эта пизда что, директор теперь, чтоб всё решать? Почему нахуй меня грузчиком? А бля?

— Матвей, ты бы за языком последил вообще-то. Ты как со мной разговариваешь? Я тебе помочь хочу чисто по-дружески. Я помню, как ты от пониженного штрафа отказался, когда нас прищучили. Но ты и меня пойми, ты от работы отстранился, весь в облаках летаешь натурально, сам мог бы заметить, что происходит. Даже швы у тебя херовые последнее время. Ты вообще о работе не думал. А мне с начальством ссориться сейчас не вариант. Так-то и меня заменить могут в порядке оптимизации. А Серёга вон, нос по ветру держал, подлизал кому надо в буквальном смысле.

— Бля... Это... вообще в голове не укладывается.

— В общем херня такая: иди в отдел кадров, они тебя ждут; решай какое заявление ты пишешь – или в грузчики или по собственному. Увольнять по сокращению тебя не будут, максимум отпускные выплатят и всё. Ты меня слышишь?

            Матвей замер, наблюдая за точными и неумолимыми движениями робота. Вот, бля, импровизация... Вот тебе и импровизация... Пока с девушками ночные приключения, реальность, блядь, уже подкралась... Быстро варит сука, тык-тык и всё. Маску опускать не надо; только и успевает дуга вспыхивать, пара секунд и длинная многосуставная рука уже зажигает огонёк в другом углу рамы. Минуты три и рама готова. А ему минут десять минимум, если не отвлекался ни на что. Вот оно, будущее на их сраной кроватной фабрике, которая ещё в девяностые чуть живая стояла. Теперь вот, автоматический робот. Заебись вообще...

— Да пошли вы все со своим роботом... И ты, Саныч, крыса сраная. Я тебе доверял, а ты...

— Так я, наоборот, я тебе вариант предлагаю по-дружески. А мог бы вообще отделу кадров поручить тебе позвонить, и ты бы всё с ними решал. Но нет, я беспокоился, я как своему... Ты же сварщик хороший, если не отвлекаешься. Нафиг тебе грузчиком? Поедешь на вахту и...

— Пошёл ты в жопу, гандон.

            Матвей не помнил, как вернулся домой. Только истошный сигнал от «Рено», который чуть не протаранил на красный, привёл немного в себя. Когда ехал, вообще ничего не соображал, всё как в тумане. Переполняла жгучая ярость: хотелось схватить лом и расхреначить к чертям этого робота, эти его камеры, компьютеры... Спалить всё к херам. Просто так взяли и в грузчики... Таскай железки, сраный раб, мы тебе платили много, теперь поменьше будем. А чё нам, нам всё можно. Гандоны конченые бля. Схватил подушку и швырнул о стену – отлетела в полку и опрокинула вазу. Ваза рухнула на пол, но, слава богу, не разбилась. Матвей стоял тяжело дыша. Сука... Вот блядство. Конченое блядство... Так, надо успокоиться.

            Глубоко вздохнул и пошёл в ванную. Долго держал голову под струёй холодной воды. Немного отпустило. Скинул мокрую футболку, и вернувшись в комнату, рухнул на диван. Потолок из белого казался серо пыльным, постепенно прогибающимся к нему под тяжестью верхних этажей. Заебись...

            После яркого калейдоскопа событий квартира казалась пустой и тихой. Как будто попал в другой мир. Столкновение с реальностью работы стало неприятным напоминанием, что яркие приключения резко заканчиваются. Только вчера, даже сегодня – лихой водила, король мира, султан с тремя наложницами, которые следят за ним с надеждой; не хватало только загородного замка с подвесной кроватью на цепях – вот где отлично закончить ночь можно было. А вместо этого – сраный потолок, на котором давно пора переклеить обои.

  Оставаться в компании кошки было просто невыносимо. Вернулась подлая мыслишка. Хорошо, если Таня со своим Ромой поссорилась бы окончательно, позвонила с просьбой приехать, забрать. Ей опять негде будет ночевать... И даже не в плане секса, а так, просто, прикольно вместе время провести, посидеть так на кухне с чаем. Опять же котлеты она классные приготовила... О, надо кстати разогреть, там же они ещё остались. Должна же хоть одна радость в жизни остаться, если так резко все в дерьмо катится.

            Пролежал, глядя в потолок около часа. В голове кружились планы мести Санычу – новому хозяину завода, мерзкому Серёге и толстухе из бухгалтерии. Эта Оля, она толстая была или нет? Вообще начисто стёрлась она из памяти. Голос вспоминался, торчала рядом с планшетом, что-то записывала. Но вообще не вспомнить как выглядела, словно сто лет назад это было.

Восемь лет на фабрике. Получается, после армии и не было другой работы. И в принципе всё устраивало, как-то привык. Единственный стыдный момент – это свидания – неудобно было про сварщика рассказывать. А в остальном – отличная работа – смену кончил и забыл. Никак остальную жизнь не напрягает. А вот теперь... Теперь что-то искать придётся – привыкать заново. Вахта не подойдёт, Мусю будет не с кем оставить.

Пролежал ещё какое-то время в размышлениях. Потянулся к телефону – время шесть, уже почти вечер. Как незаметно всё пролетает слишком быстро. Слишком импровизация. Всё время жизнь какую-то херню подкидывает. Хотелось выпить и расслабиться. А что, если девочек позвать? Таню, Любу, Ларису. Ну, Таня – нет, наверное, а вот Люба с Ларисой... У них же может быть свободный вечерок? Попросить поддержать. Да хоть шампанского выпить, поимпровизировать, сыграть какую-нибудь сценку, чтобы забыть это всё. Не только у Тани в жизни жопа творится какая-то, вон и к нему кризис добрался. Капитализм блин долбаный. Надо бы деньги посчитать. Ладно, завтра. Всё завтра... Сейчас бы выпить и расслабиться, но без пьяных созвонов с Коляном.

            Он написал сначала Любе, потом Ларисе и Тане, но ни одна не ответила. Тогда решил позвонить Ларисе – просто гудки и тишина. Перезвонить никто и не подумал. Матвей два часа блуждал по пустой квартире, включал ноутбук, пытался играть, пытался успокоиться – не помогало. Мир вокруг менялся и вдруг начал рушиться, как карточный домик. Только вроде всё хорошо было – Таня в рубашке и трусиках с котлетами на кухне, ощущение счастья, руку протяни. И разом всё сменилось опять пустотой и одиночеством. Это что... Что за херня такая, блин? Как это работает? Почему общение выключают, словно свет за неуплату. Что он вчера, а вернее сегодня, не так сделал, а?

            Одиночество сейчас особенно обидное. Ведь получается с ним общались только когда он был зачем-то нужен, а потом раз и игнор – как фен из розетки выдернули. Так и на работе тоже самое: восемь лет нужен был, а потом всё – отработанный материал – можно на улицу выгнать, можно в грузчики. Вчера был классный ночной водила, замена такси и замена отеля по совместительству. А сегодня... Сегодня же Таня его тоже ровно как такси использовала: «Мне срочно к Роме надо, у меня за полдня уже пизда чешется». Вот сука.

            Пошли эти дуры на хер. Появляются, когда им надо, а потом раз и нету. Никто всерьёз его знать не хочет. Просто используют – как шприц одноразовый – ширнулся и пошёл. В этом только Ангелина честной была, хотя бы потрахались круто без лишних вопросов. Самая честная из всех. Не то что Любочка: «Ой, пойди подрочи в душе, пожалуйста, а то мне страшно, как бы чего не было». Загнуть бы её прям на балконе и отжарить с двух сторон до нежного визга. Ведь хотела. Хотела, но стыдно признаться в желаниях. А вот Ангелине нет, она из всех одна честная.

 Не выдержал и решил написать Ангелине, может хоть она выслушает. Даже не встретиться, может просто по телефону поговорить. Надо попробовать, чтобы такого...

 ПРИВЕТ, ЧЕМ ЗАНЯТА СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ?

Ответ пришёл неожиданно быстро:

ЭТО ЗАВИСИТ ЕСТЬ ЛИ У ТЕБЯ ДОМА ПРОСЕККО И АПЕРОЛЬ? А ЕЩЁ СОЛЬ ДЛЯ ВАННЫ С ВАНИЛЬЮ И ЛАВАНДОЙ

Ого, вот это настрой, такое надо продолжить.

ВСЁ БУДЕТ ЧЕРЕЗ ПОЛЧАСА. КУДА ЗА ТОБОЙ ЗАЕХАТЬ?

В этот раз пришлось подождать чуть дольше. Но потом пришло:

ЕЩЁ КИЛОГРАММ ЛЬДА И КРАСНЫЕ АПЕЛЬСИНЫ. ЧЕРЕЗ ЧАС ЗАБЕРИ МЕНЯ, ДОМ ТЫ ЗНАЕШЬ.

Буду очень признателен если  поддержишь меня финансово 

 ПЕРЕЙДЯ ПО ССЫЛКЕ