— Ну ты даёшь, Матвеич, я тебя слушаю и офигеваю. Так проебаться, это надо было суметь.

            Резюме Коляна на историю с Ангелиной было исчерпывающе экспертным. Матвей пожалел, что согласился на новый пивной созвон, но друг ностальгически напирал и пришлось согласиться. Пиво в бокал он наливал вне поля зрения камеры, чтобы старый товарищ не видел, что пиво Матвея было безалкогольным, а то приколы были бы бесконечными.

            С другой стороны, поговорить с кем-то нужно было, а то оказался заперт, как на затонувшей подводной лодке: дома-работа, работа-дом и ничего больше. Запертая пустота особенно остро ощущалась после такой яркой ночи с Ангелиной. После того, как проводил её утром, вырубился спать, и проснувшись ближе к вечеру, не мог понять – это было на самом деле или всё только приснилось?

            Как с Ларисой и Любой, так и с Ангелиной повторилась та же история: она почему-то практически прекратила с ним общение, так и не оставив номер телефона.

Пришлось найти её в импровизаторском чате, но это мало помогло – звонки через мессенджер у неё были блокированы, а на сообщение пришёл короткий ответ:

Извини, я сейчас немного на другой волне. Решаю свои вопросы по дому и другие ещё есть вопросики для решения.

            И всё, больше никаких ответов. С Любой и Ларисой похожая ситуация. Словно какое-то проклятие. Что-то отталкивающее в нём было или как? Почему такой переход?

Лариса молчала словно вовсе его заблокировала. Люба ответила коротко:

Много всего, голова кипит, поэтому долго отвечаю, извини...

            Вдобавок ко всему пришлось пропустить следующий импров. Серёга «заболел», и пришлось проработать одному целую неделю подряд. Конечно, рабочий день при таком раскладе сократился на час, и деньжат в следующем месяце прибавится, а после прошлого проседания они совсем не лишние.

    Наступало лето, и почему-то именно этот пропуск вызывал острое чувство тоски. Началась изнурительная жара, работать в толстой робе было невыносимо, металл сильнее нагревался и дольше остывал. Обжёгся как нерадивый ученик – невовремя снял рукавицу и задел ещё не остывшую трубу. Ещё один пластырь. Хорошо, что купил для шеи с запасом.

 Утром встал на работу, вечером приехал, перекусил. Сил даже в компьютер поиграть нет; так, потупил в сериал полчаса в лучшем случае и всё. На этом всё кончилось.

            Позже Серёга вышел на работу, но, конечно, неделю выходных никто не дал. Может и к лучшему, потому что после отсыпного дня наступила угрюмая пустота. Поймал себя на мысли, что за восемь дней почти ни с кем не разговаривал; на работе короткие фразы по делу, два слова про оплату картой в магазине и на заправке и длинный монолог для кошки, которая под мурчит под боком. Потому от одинокой безысходности и согласился на пивной созвон. Кажется, от импровизации стало только хуже. Жил до этого без секса, без близкого общения с яркими эмоциями, и всё нормально – привык за полгода, вроде бы нечего. И тут раз попробовал – как глоток воды в пустыне. А потом – всё. Больше не дают. Жди следующего дождя полгода. Разумеется, Коляну рассказал только про секс во всех подробностях. Описание мастер-класса по спонтанности было очень общим. А про Ангелину, конечно, да – история старого дружбана очень впечатлила.

— Чё тебе еще надо, собака? У вас же были идеальные отношения. Не надо их портить повторением с углублением, это хорошо не заканчивается.

— Нет, это конечно теоретически верно. Если бы я её в баре где-нибудь снял и как зовут не спросил, но тут же совсем другая история. Хочется продолжения в таком, знаешь, раз-в-недельном формате, а не когда звёзды сложатся в небе в виде рака со свистком.  

— Ну и чё ты её голой не сфоткал? Всё тебя надо учить...

— Зачем это ещё?

— Чтобы было о чём вспоминать. Ну и так вообще, на всякий случай. Если у тебя коллекция её голых фоток есть, гораздо спокойнее живётся, я тебе гарантирую. Она чувствует, что если ты зовёшь, то прийти нужно. А без фоток это так не работает.

— Да нихрена это не сработает, дешёвый шантаж. Просто у неё заморочка эта с дочкой и её женихом. Как я понял, Ангелина сама с ним познакомилась и может даже жила какое-то время, а потом он на дочку её переключился. Какой-то прям сюжет аниме.

— Вот свезло чуваку, конечно. Тут только позавидовать можно. Прикинь, мамка сочная и дочка ебливая – так это ж мечта просто. Вот это ты, конечно, протормозил.

— А прикинь, каждая мозг делать будет и сраться между собой? Я там это дело пять минут понаблюдал, мне чё-то нехорошо стало.

— Потому что женский недоёб – штука страшная. Половина проблем в мире от этого.

— А вторая от мужского?

— Ха. А вторая, потому что евреи слишком много денег захапали. Мужской недоёб вообще не проблема, решается экономически быстро и не слишком дорого. А вот женщинам с этим сложнее: даже если денег много, ещё пойди найди хорошего ёбаря, чтоб у него на любого крокодила стоял железобетонно. Эта работа посложней, чем у нейрохирурга, такому в университете не выучат. Я вот лично был не смог, даже если бы платили хорошо. Ну не встал бы на старую и жирную. Короче, это я к чему, что-то я мысль потерял.

— Ты рассказывал, что после секса надо обязательно девушку в голом виде сфотографировать.

— А, ну да. Особенно, если у неё кто-то есть, чисто теоретически. Ну и вообще говоря, это красиво. Про чистую эстетику, так сказать, забывать не стоит. Ты понимаешь, чем старше становишься, тем меньше тебе доступно красивых вещей, поэтому надо сохранять. Давай выпьем.

— Давай, – кивнул Матвей и протянул к камере бокал безалкогольного пива, — за красоту!

— За красоту. — отозвался Колян, и ополовинив свою кружку, продолжил, — Вообще, тебе, конечно, надо на этой богатой сосредоточиться. Вот где алмаз – и потрахаться, и жениться можно; сорок квартир – ты представляешь сколько денег? Это охереть просто.

— Но она на сообщения не отвечает.

— Бля, конечно! Такая принцесска хочет, чтоб её добивались. Но на самом деле нет. На самом деле она мечтает о таком мужике, чтоб волосы её на кулак намотает и выебет так, что она визжать будет и смазкой ещё полчаса течь, после того как кончит.  

— Ну ты загнул. Ты её даже не знаешь.

— Зато я жизнь знаю получше твоего. Что ты видел, кроме армейки и завода своего сраного? У тебя кроме Катьки твоей и баб нормальных не было. А тут ты встретил кайфовых, настоящих, и прихуел так, что до сих пор в себя прийти не можешь. Ну что, не так? Что ты мне сейчас рассказываешь, а сам сопли распустил. Хочешь, чтоб сестричка-Ангелиночка опять приехала и дала писю полизать?

— Бля, пошёл ты на хер со своими советами.

— Матвеич, я тебе правду говорю. На то и нужны дружбаны, иначе правды тебе никто не скажет. И вот послушай, что я тебе скажу: жопу надо рвать на британский флаг, но Лариску надо трахнуть так, чтоб визжала прям; и без гандона, чтоб забеременела. Потому, что это, бля, нахуй, золотой билет, второго такого можно за всю жизнь не вытянуть!

— Ты гонишь.

— Это не я гоню, это ты тормозишь. Ты что, хочешь до старости на своей фабрике корячиться? Или взять от жизни всё?

— Да на хрен я ей нужен?

— А чего она тогда в гости к тебе приехала?

— Так подруге помочь, я же говорил.

— Херня это всё – импровизация эта, танцы с бубнами, всё такое. Вот ты про бородача рассказывал, который до тебя их трахнул, вот он тебе же то же самое сказал?

— Он вообще не это говорил. Он что-то про животных, блин, я точно не запомнил.

— Чё там запоминать, это же общая теория. Короче, я забыл, как этого чувака зовут, но он на «ютубе» вещает. Я тебе потом кину ссылку, у меня в подписках есть. Сейчас лезть не охота, у меня руки от воблы жирные. Э, ты слушаешь или нет?

— Да, слушаю. Телефон звякнул, думал сообщение.

— Ты давай там, если надоело, я и сам бухну. А то вишь, раз в месяц созвонимся, а ты в телефон.

— Не-не, я так, думал, вдруг может, Лариса. Я тебя слушаю.

— Короче, херня в том, что все эти отношения мужчины и женщины сильно переусложнены. Потому что всякие психологи-хуёлоги, нумерологи и таргетологи с сексологами – короче, все с простых людей хотят денег поиметь. Потому и пудрят мозг, с Фрейда начиная и до наших времён. Как думаешь, почему в Советском Союзе психологов не было?

— Да хрен его знает.

— Потому и не было, что денег на это не давали зарабатывать, и хуяк – всё просто работало. А как стало можно зарабатывать, так сразу всё сложно – абьюзы, нарциссы созависимые… Ты не пиво пьешь, ты его пассивно угнетаешь блять за компом.

— Колян, ты опять какую-то херню гонишь. У меня столько пива нет, чтоб вкурить, что ты мне донести хочешь.

— Короче, кроме того, чтобы жрать, спать и не мёрзнуть, человеку нужно трахаться хорошо. Бабе нужно трахаться так, чтоб потом на ногах стоять тяжело было; раз в день – и всё она счастлива. Мужику в принципе тоже, но лучше, чтоб бабы разные были – так природой заложено. Бабе нужен один, но супер-хороший; мужику много, но чтоб все нормальные.

— Ну спасибо, адмирал Ясен Хуй, а я тут причём?

— При том! Не нашла твоя Лариса своего супер-ёбарая – властного и дикого, чтоб её как кобылу дикую в стойло поставил. Она посмотрела, что ты, так-то, не сопля – в армии служил, с металлом работаешь; испытать решила на подруге сперва, потом вон, молодняк разогнать – проверить короче, зассышь ты или нет. И вот где-то ты прокололся, а где – она, ясен хрен, тебе не расскажет.

— Ну да, логично.

— А я тебе скажу, где ты прокололся: надо было в той сцене, где она перед тобой сиськами трясла, надо было её за волосы так грубо ухватить и прямо сразу засосать при всех. И всё, после такого она твоя. Потому что так только настоящий мужик сделает. Бабы это чувствуют; не признают, но текут сразу, сто пудов, как водопад Колорадский.

— Ниагарский!

— Да похуй. Короче, это был твой эпический проёб. А после того, как ты эту бабулю подвозить взялся, вместо того, чтоб в караоке пойти – это было вообще. Короче, не будь ты мой старый кореш, я бы после такого, как лоху последнему, даже руки не подал.

— Ну спасибо блять.

— На здоровье!

Матвей резко закрыл экран ноутбука, и подхватив бокал с кислой безалкоголкой, пошёл на кухню. Поболтал бокал в руке и выплеснул оставшееся в раковину. От общения с Николаем осталось гадкое послевкусие. А что, если это действительно была такая игра? Ангелина, Лариса и Люба договорились его проверить? Или не договаривались, а Ангелина просто на эмоциях решила с Ларисой поспорить и Матвея чисто на зло увести. А сам уши развесил и повёлся, блять. Ну заебись.

На неделе опять было много работы. И то, с чем раньше легко справлялся, стало почему-то утомлять. В принципе, ничего не поменялось: Серёга так же периодически подводил. Непонятно почему его не увольняли, но Саныч всерьёз рассчитывал только на Матвея. По большому счёту на нём держалась стабильная работа цеха металлоконструкций, но прогресс... развитие... Действительно, выше головы не прыгнешь. Восемь лет одно и то же, а дальше что? Ещё тридцать лет того же самого? Даже если на другом заводе, но всё равно швы, маски, аппараты… Детали поменяются, суть – нет.

От таких мыслей к вечеру захотелось напиться и выкинуть всё из головы. Но понимал, что от этого будет только хуже. Даже поговорить ни с кем не получится после ссоры с Коляном. Хотелось чего-то другого. Теперь даже не секса и нежностей, а.… приключений что ли? Чего-то неожиданного, как в ту ночь, когда маньяка изображал, какой-то внезапной импровизации.

    В итоге с трудом дождался среды. Наплевал на то, что день был рабочий и ушёл пораньше, пригрозив Санычу, что, если не отпустят, он вообще нахрен уволится. Типа любовь, срочное свидание, все дела. Лейкопластырь на шее после ночи с Ангелиной начальник цеха давно заметил, так что всё выглядело логично. Поругался для порядка, но отпустил.

    Из-за пробок и проблем с парковкой Матвей изрядно опоздал в «Чистый Блат». Когда он вошёл в зал, разминка и перерыв уже закончились и начались свободные сцены. Матвей тихонько присел в конце зала, и осмотревшись, испытал разочарование – никто из девушек не пришёл. Из знакомых лиц была только Татьяна, и то, не сразу узнал – в этот раз она была одета в чёрное, будто в трауре. Ещё с некоторым опозданием появилась та парочка – рестлерша и колобок – как же их звали? Опять не помню имена.

            На сцене между тем доиграли очередную постановку, и Артём хлопнул в ладоши:

— Продолжаем нашу игру. Итак, сегодня добровольно-принудительная импровизация. Я зову двух человек на сцену. Я выбираю кто это будет, а вы выбираете какие роли и в какой локации они отыгрывают.

— Мы помним, — крикнула из-зала какая-то девушка.

— Отлично, но я объявил это для вновь прибывших. Конечно, отказаться можно, но я вот очень прошу, чтоб так было. Матвей, можно тебя? Все будем рады видеть тебя на сцене.

            Блин, ну, конечно. Кажется не только на работе все теперь в курсе этой истории. Две недели прошло, царапины и синяк на носу уже прошли, но всё равно, стоило появиться и сразу повышенное внимание. С другой стороны, появилось место, кроме работы, где рады и помнят по имени, даже захлопали вон. Хотя сам из всех лично запомнил только пару человек. И всё же ждут, что выйдет на сцену и что-то скажет. Хотя, может поржать хотят, глядя как тупит.  Хотя, сам же хотел приключений. Хотя... Хотя... Это слово «ХОТЯ» ... до вечера можно перечислять. Хотение – значит желание. Желание есть – надо пробовать! Он поднялся и вышел на сцену.

— Так, а напарником тебе будет… вот, Константин. Давай ты... Итак, дорогие зрители, давайте определим кто перед нами.

— Два робота-терминатора.

— Любовники.

— Так-так, давайте без пропаганды того, — тут же громко возмутился Артём, — лучший мир со мной в тюрьме не получится.

— Нет, два любовника одной женщин, — пояснила девушка из второго ряда.

— А, так можно, — кивнул Артём, — давайте ещё варианты.

— Два мага, черный и белый.

— О, вот это мне больше нравится, такого у нас ещё не было. Итак, пусть будет два волшебника. Где они встретились?

— В церкви.

— В бане.

— На кладбище.

— Так, первые два варианта нам тоже риск несут по законодательству. — поспешил вскинуть ладони Артём. — Итак, пусть будут два волшебника на кладбище. Только давайте без осквернения могил, особенно каких-нибудь героев. У нас лучший мир, пожалуйста, помните.

            По краям сцены стояли два стула. Матвей решил не спешить и притих возле одного из них, следя, что будет дальше. Чем самому что-то изображать, лучше выждать время и подстроиться. Константин выждал пару секунд, посмотрел в глаза Матвею, потом схватил стул на своём краю сцены и резко начал:

— Ты не пройдёшь! — заорал он, высоко подняв над головой стул и с размаху ударив им об сцену так, что зрители вздрогнули.

— Пошёл прочь... вонючий служитель тупого культа... — Матвей растопырил пальцы по типу когтей и сделал царапающие движения в воздухе.

            Непонятно на что это было похоже из зала, но как мог пытался изобразить без предметов какое-то сильное колдунство. Что-то типа пускания файербола, может молний из пальцев, короче, что-то типа того.

— Так-так, прошу не забывать про оскорбления чувств верующих. Тюремную импровизацию я ещё пока не готов вести, — поспешил вмешаться Артём.

            Константин вцепился в спинку стула и стал грозно вращать выпученными глазами. Это выглядело натурально жутко, словно он действительно сейчас чего-то такое мощное наколдует или как минимум зарядит стул негативной энергией.

— На погосте этой церкви похоронен важный труп...

— Вот это лучший мир! — ахнула на первом ряду Таня.

— Я величайший маг! Гендальф Синий! — тряся бородой, заголосил Константин. —  Меня послал сам король Трендблудил. Ты не пройдёшь, гнусный некромант!

— Пошёл вон, алкаш, иначе я подниму разом всех мертвецов на этом кладбище, — Матвей махнул рукой в сторону зала.

            Развеселившиеся импровизаторы в зале тут же дружно завыли, затопали ногами, заскрипели стульями, видимо изображая армию пробуждавшихся мертвецов.

— УУУ!

— АУУУУАААУУУ!

— Мозги... Гдееее мммозззгии?! УУУУ

— Кто тебя послал, мелкий выродок? Сам Великий король запретил тёмную магию воскрешения на этой земле!

— Это, наверное, потому, что... что покойная Матильда Грозная знала, чего стоит на самом деле наш Великий король. Меня послала её внучка. Это последнее условие, для получения её руки.

 — Агаа! Всё с тобой понятно, мелкий фокусник! — очень по-колдунски тряся бородой, воскликнул Константин. — Решил жениться на королевской дочке и полцарства прибрать на халяву!

— Не надо тут на меня это самое... собственные амбиции проецировать. Мне власть вообще на хрен не упала – престол этот, руководить, там, и всё такое. Мне нужна только рука прекрасной... прекрасной Дары. А она, между прочим, по своей бабушке соскучилась.

— Это ей она бабушка, а нашему Великому королю – тёща! Потому, по воле Великого короля... — Константин смешно поморщился, кажется, забыл самостоятельно придуманное имя. И вместо этого, снова громыхнул стулом по сцене. — Ты не пройдёшь!

— Тише, пожалуйста, не ломайте мебель, а то мы на улице будем доигрывать, — вмешался Артём. — Давайте, у вас полминуты. Решите как-нибудь конфликт, у нас добрая сказка.

— Это их семейные дела. Я воскрешу, а они пусть там сами разбираются, — Матвей продолжил колдунские шевеления пальцами.

— Ты хочешь, чтобы мёртвая вдовствующая королева-мать, шаталась по замку? А вдруг она кого-нибудь съест?

— Не забывайте про лучший мир! — снова встрял Артём. — Не надо нам зомби-бабушек.

— Судя по жалобам слуг, она и при жизни мозги многим живьём проедала и ничего. Ради прекрасной Дары я готов рискнуть.

— Ну, значит придётся прекрасной Даре искать нового жениха. У меня, понимаешь, репутация архимага, — теребя бороду, вещал Константин. — Как я тебя пропущу?

— Просто пропустишь. Скажешь, что я тебя заколдовал... исподтишка, неожиданно – превратился в летучую мышь и в чай тебе насрал снотворным. Ты подумай, король не вечный, когда-нибудь дочурка на престол взойдёт.

— Ха, так я может помру к этому времени.

— Так я тебя воскрешу! И будет она потом тебе...

— Ладно, давай, вредитель мелкий, что ты предлагаешь?

— Давай воскресим королеву-бабушку на время? Недельки на свадьбу хватит, плюс-минус. Дара с бабушкой наобщается, потом я скажу, что магия иссякла, а ты её под шумок файерболом кремируешь. И я своё условие выполню, и ты перед королём реабилитируешься.

— Эй ты, как тебя…

— Темнейший... самый тёмный Эрогон.

— Оно и видно, что так Эро, что прямо гон. Молодой ты ещё, не понимаешь. Королева-тёща и при жизни была не подарок, а уж в виде зомби подгнившего... Какая неделя, нашему королю и трёх дней хватит. Потом придётся дочке престол передать. Будет сразу и свадьба, и похороны.

— Мне всё равно! — в этот раз Матвей грозно шарахнул стулом по сцене. — Бабушка Матильда будет на свадьбе! Даже если для этого понадобятся твои похороны!

— Ох, решительный какой, видать на Дарьку запал серьёзно. Хороша, конечно, чертовка. Помню её ещё вот такой крохотулькой; спёрла у меня, зараза, мой посох, и пыталась учителя танцев в свинью превратить. Давай мир? Предлагаю последний компромисс.

— Я слушаю...

— Тебе надо бабушку на свадьбу, так?

— Да.

— У меня приказ, чтоб никого не воскрешали.

— Всё верно.

— Давай я на неделю в бабушку-королеву превращусь – будет не зомби, а вообще, как живая, в смысле тёплый человек...

— Чего?

— А что? Как в поговорке: «если бы у бабушки был... была одна деталь, она была бы дедушкой». Только наоборот. Я так-то покойную Матильду хорошо знал, может даже слишком хорошо, особенно в молодости. А уж на старости лет... Хлестать вино как не в себя и всех кругом учить жизни у меня отлично получается. Заодно с нашим королём помирюсь; прощу ему всё, сниму, так сказать, камень с души. И Дарюшку благословлю на ваш брак – неравный, между прочим – ты так-то ни разу не принц. А потом скажу, что мне и в раю хорошо, и потребую, чтоб меня больше не воскрешали. И всё – лучший мир – всем будет хорошо.

— Ладно, я согласен, — Матвей отпустил стул и протянул Константину руку.

— Сцена! – радостно хлопнул в ладоши Артём. — Спасибо за сказку. Нам нужны следующие четыре участника.

            Зал взорвался апплодисментами. Матвей вернулся на своё место. Сыграли ещё три или четыре сцены, прежде чем занятие закончилось. Смотреть теперь было не так интересно. Хотелось самому участвовать, появился азарт, но, к сожалению, объявленный Артёмом на сегодня порядок, исключал повторное участие Матвея. Ведущий звал на сцену других людей – что справедливо – играть и другим хочется. Сам виноват, не надо было пропускать. Но, с другой стороны, прийти с синяком от укуса на носу и с расцарапанной шеей – так себе идея, надо признать.

            Когда занятие закончилось, к нему неожиданно подошёл Константин и протянул руку для приветствия.

— Спасибо, это была чудесная сцена! Кстати, а что ты делаешь сейчас после занятия? Я хотел тебя позвать тут в одно заведенеие посидеть по...

— Я бы рад, но я за рулём.

— Ну так все за рулём. Я не договорил. Это китайская чайная, у тебя нет на пуэр аллергии? Просто мы второпях на мастер-классе не договорили, а у меня есть тема, которую хотел с тобой обсудить.

— Да, давай... если чай, то можно.

            Заведение оказалось очень стильным подвальчиком совсем недалеко от «Чистого Блата» – очень атмосферное место с мягкими диванчиками, красными фонарями, бронзовыми буддами, всякими иероглифами и благовониями. Константин заказал себе сразу какой-то чай, а Матвею сунули меню в виде книги чуть не в палец толщиной. Кажется, в нем были сотни разных сортов чая на выбор. Ну и цены…Что они там, сушёную чёрную икру в чайник заваривают?

— Не стесняйся, я угощаю, — улыбнулся Константин.

— Да не, я это... просто глаза разбегаются.

— Быть может вам что-то порекомендовать? — услужливо улыбнулась официантка-азиаточка. — Да, давайте что-нибудь фруктовое, но не кислое, с клубникой там или что-то типа того.

— Чёрный или зелёный?

— Давайте чёрный.

            Чай принесли довольно быстро, но Константин отрицательно покачал головой, когда Матвей взялся за свой чайник.

— Не спеши, пусть получше заварится.

— Хорошо. Так о чём ты хотел поговорить?

— Про импровизацию. Мне нравится, как ты играешь, очень понравилась твоя сценка на мастер-классе с Ангелиной.

— Спасибо. Ты, наверное, тоже с ней хотел сыграть? — Матвей внимательно посмотрел в глаза Константину.

            Тот двумя пальцами теребил кончик своей бородки, (то ли нервничал, то ли задумался) но взгляд не отвёл.

— Да, с Ангелиной интересно, у нас было несколько ярких сцен. Есть даже на видео, могу тебе скинуть, если интересно.

— Было бы прикольно.

            Интересно, он действительно импровизацию имеет в виду? Или нечто другое – секс, например. Некстати вспомнились разглагольствования Коляна по поводу обязательного фото голой партнёрши. Может он это имеет в виду таким тоном? Что он так смотрит, прям не мигая, как змея какая-то или крокодил. У них прикол с Ангелиной так смотреть? Или он вообще может гей? Почему он в женщину хотел превратиться? И тогда ему напирал на смену пола, когда в грудак с кулака выхватил. Странно, очень странно. Надо внимательно смотреть.

— Но я не об этом хотел поговорить. Понимаешь, ты, наверное, заметил, что у каждого кто приходит на импров, помимо борьбы со скукой, есть другой интерес.

— Да, это сразу видно. И какой твой?

— Вот эта прямота мне в тебе очень нравится. Все кругом юлят, ходят вокруг да около, а ты говоришь сразу и по делу, даже в сценах так. Все после твоего прямого обращения к теме секса весь вечер успокоиться не могли. Это было не просто смело, а даже гениально по-своему...

— Спасибо. Так как насчёт прямого ответа на вопрос?

— Тебе надо к Стасу в его контору устроиться, в тебе талант следователя пропадает.

— Определённо, надо будет в какой-нибудь сцене сыграть, пусть посмотрит.

— Да, с ним, в роли преступника. Ладно, не буду затягивать. Мой интерес – я уже говорил – это научное наблюдение.

— А, что-то такое было, типа нелегальные эксперименты над людьми.

— Ха-ха, ну нет, — Константин первым прервал затянувшийся поединок в гляделки: наклонился к низенькому столику и налил себе чай в крошечную пиалу, не больше обычной рюмки, — эксперименты вон Артём ставит, в нём режиссер пропадает зря, он тратит себя впустую на импровизацию. Я просто наблюдаю, никак не меняя условия. Можешь пить, уже заварился.

            Матвей налил и себе. Пить неудобно – рюмка горячая, а ручки нет. Зато чай очень вкусный, словно только что клубнику спелую в него раздавили, и ещё что-то такое, непонятное, но вкус обалденный.

— Так и что там наблюдается, доктор? Жить будет пациент?

— Я пока ещё кандидат, над докторской пока работаю. А наблюдения очень интересные. Как ты думаешь, что такое Импровизация?

— Ну типа хобби просто, как танцы там или эти... ну, настольные игры… что там ещё в «Чистом Блате» есть. Клуб рисования тоже... каждый чем хочется увлекается.

            Кажется, вопрос был с подвохом. На самом деле на импров ходят за знакомствами, как минимум, и сексом, как идеальный результат. Все эти игры – чисто баловство, чтоб время провести и присмотреться – такой ответ он, наверное, услышать хотел. А чё там, перед ним же сварщик, как рельса прямой, всё просто.

— Безусловно, это приятный досуг, но при этом и нечто большее, я бы даже сказал уникальное явление, присущее только человеку – нечто, что определило человека как...

— А разве не труд из обезьяны человека сделал?

— Хм, это расхожий штамп. Правда в последнее время более популярна теория, что любовь, в широком смысле, человека человеком сделала. Забота о детях и стариках...

— А, я смотрел про это на «ютубе» – первая срощённая кость миллионы лет назад, типа, когда стали заботиться о раненых сородичах, тогда и стали людьми.

— Именно. Приятно удивляешь, молодец. Ты куда эрудированней чем я ожидал.

— «Ютуба» дофига слушаю фоном, даже на работе иногда в наушниках.

— Так вот, импровизация на мой взгляд – это повторение древнего процесса возникновения культов и ритуалов – путь, который наши предки действительно прошли сотни тысяч лет назад.

— Не очень понимаю о чём речь.

— Да, лучше, наверное, приведу пример: наши далёкие предки очень зависели от охоты, ну, на бизонов, например; и вот, чтобы охота была удачной, они стали проводить ритуалы – изображать в упрощённом виде сцену охоты – ставить фигурку оленя, красить её охрой, кидать в неё копья – это был их способ справиться с чувством страха голода.

— И тренировка ещё...

— Да, несомненно. Ну так вот, импровизация в виде свободных сцен – суть та же самая – мы приходим и в безопасной среде проводим то, чего боимся, проигрываем свои страхи через некий ритуал, сами того не понимая, чтобы потом с ними справится в реальном мире. Мы племя древних охотников, понимаешь?

 — Ничего себе... Я о таком даже не думал. Не... я тебя как психолога, конечно, уважаю, но чё-то хрень какая-то.

— Я историк...

— Да не суть. Вот сегодня сцену взять, чего я там боялся? Какой ритуал отыгрывал?

— Ритуал вступления в брак. Ты боишься потенциальной невесты, боишься её семьи и...

— Да у меня и невесты никакой нет, как я могу этого бояться?

— Значит это был страх неприятия: ты боишься, что, если не выполнишь для своей возлюбленной некоторые условия, она тебя отвергнет; не можешь поверить, что тебя можно любить просто так, без всяких условий.

— Бля, это жёстко такое в лицо человеку, которого так-то не знаешь, прямо говорить. Типа ты трусливый никчёмышь и...

— Я такого не говорил. Я просто предположил это наблюдение, я могу ошибаться.

            На самом деле Матвей понял откуда взялась эта сцена про принцессу и женитьбу. В голове засел разговор с Коляном, его советы насчёт Ларисы. И про бабушку это размышление Ангелины, что она бабушкой может стать. Но когда на сцене говорил, даже не думал об этом, а оно бах и само вылезло. Выходит, прав по-своему Константин, какая-то связь неосознанная в этом есть с тем, что показываешь в сцене и тем, что внутри у тебя творится. А сам он, интересно, что имел ввиду?

— А твой ритуальный страх в чём? То, что ты смену пола отыгрываешь – хочешь деньжат накопить и потом к старости из дедушки бабушкой стать?

 — Нет, мой страх совершенно в другом, — Константин отхлебнул чай и начал новый раунд гляделок, — это страх противостояния с воинствующим невежеством, противостояние словом грубой силе. Вспомни, чем ты мне угрожал. Не ты, извини, твой персонаж, так правильнее.

— Ну... что толпу зомби подниму.

— Именно. Ты очень тонко почувствовал мой страх, это удивительно. Что такое толпа зомби? Это безумная куча тел одержимых убийством. Такое и в жизни легко представить – толпа безумных зомбированных людей, идущая устраивать... еврейский погром, например.

— Ты что еврей?

— Это имеет значение? Хорошо, замени евреев, на... гугенотов, например, армян в Турции, тутси в Руанде... Не в этом суть. Суть в противостоянии с безумной кровожадной толпой или отдельным её представителем; найти слово, которое её остановит, компромисс с человеком, которого я презираю, который может меня ударить – это мой страх с давних пор, и в этом был ритуал.

— Что, в школе от души пиз... били?

— Да, это были неприятные времена, умных отличников часто не любят. Я не хотел тебя обидеть. Это был не ты, а твой персонаж, даже не твой персонаж, а фантом у меня в голове, который я на тебя примерил в сцене. И удивительно, как тонко ты его почувствовал. Я до сих пор под впечатлением, поэтому позвал тебя чай попить.

— Наверное не только поэтому?

            Матвею хотелось налить себе ещё чая, но не хотелось отводить глаза. Это перетягивание взглядов выглядело поединком – глазной армрестлинг какой-то. Не хотелось уступать.

— Не только. У меня есть предложение. У нас в городе будет проходить осенью небольшой фестиваль импровизации. Не такой масштабный, как в Москве или в Ростове-на-Дону, но тоже по-своему интересный. Целый день импровизации с утра до вечера, будут выступления разных команд, в том числе из других городов.

— И что?

— Собственно говоря, я предлагаю тебе в команду с девочками: Люба, Лариса, кажется они ещё Таню хотели позвать. А я буду в другой команде. Ты будешь репетировать с ними, а потом делиться со мной впечатлениями от импрова в формате интервью. Ну и видео поснимать, если будет возможно. Проще говоря, будем так встречаться за чаем и разговаривать. Мне интересно, как они втроём уживутся в одной команде с тобой.

— А почему ты сам не хочешь? У тебя же хорошо получается.

— В этом вся и проблема. Я слишком увлекаюсь и предвзято смотрю на вещи, вижу поведенческие паттерны и влияние архетипов. А мне хочется услышать мнение о чистой импровизации, искренней – первобытной, если хочешь – рождение ритуала.

— Блин, это всё сложно, мне учиться для такого надо не по роликам на «ютубе».

— Именно. Как филолог не может стать хорошим писателем, потому что слишком много знает про литературу, так и учёный во всём видит закономерности. Хирург не может просто так смотреть на фильм ужасов: он в ране видит задачу, она его не пугает, а просто мобилизует.

— Все ещё сложно для меня, слишком много всяких образов.

— Ничего, главное, чтобы желание играть было. Фестиваль уже скоро.

— А ты говорил про вторую команду?

— Да-да, это по-своему обратная ситуация. Там будет Ангелина, я, возможно, Артём, но я ещё не уверен, и Стас – такая обратная вашей команда.

— Интересная история. Ты же говорил, что не ставишь эксперименты, а тут подбираешь как эти, контрольные группы, или как это в экспериментах называется?

— Нет, это так не работает. В контрольных группах как раз должен быть идентичный состав. Скорее это просто смена подхода. Я-то с девочками уже играл, мы довольно много репетировали, и я сделал некоторые выводы. Но могу быть предвзятым, личные отношения никто не отменял, поэтому хочу от тебя свежий взгляд.

— Ну можно попробовать. Только это странно, Люба и Лариса последнее время со мной не общаются, а ты вдруг при этом меня к ним в команду приглашаешь.

— Считай это просьба Ларисы. Просто там есть некоторые сложности, думаю она потом сама тебе объяснит.

Всё вроде логично выглядит. Так, осталось проверить последний вопрос. Что, если он действительно гей, и вся эта тема с командами, чаем – это всё хитрый способ проверить на прочность кормы. Это дело легко проверить – если он девочками не интересуется вообще, то ну его на фиг, такие посиделки и разговоры.

— Хорошо, я согласен, но только с условием. Я тебе сейчас задам один прямой вопрос, а ты мне на него честно ответишь.

— Давай, без проблем. Мы, кажется, достаточно откровенны.

— С кем из девочек на импрове ты трахался?

            Константин широко улыбнулся и опять нагнулся за чаем, разорвав зрительный контакт.

— Ни с кем, я женат вообще-то. Уже пятнадцать лет скоро. Двое детей, мы счастливы с женой...