Обтекаемый кроссовер был какого-то совершенно непонятного цвета. В ярком свете чужих фар показался перламутрово-голубым, но, когда снова оказался в тени, цвет сменился на тёмно-зеленый. Лариса подошла, взялась за ручку, и машина, моргнув аварийками, послушно открыла зеркала.

— Это что, правда твоя машина?

— Нет, я угонять умею силой мысли. Ты что, думаешь у меня не может быть такой тачки?

— Ну просто это неожиданно. Ты же согласилась, чтобы я тебя подвёз, а тут вдруг...

— А теперь я предложила тебя подвезти. Что тут такого? Какой смысл на двух машинах ехать? Это, кстати, теперь неактуально. Мы едем твою машину искать или нет?

— Да, едем конечно. А откуда...

— Что откуда?

            Матвей прикусил язык. Чуть было не начал спрашивать про машину. Это было очень неожиданно. Одета она обычно. Ну, блузка такая, с декольте; джинсы узкие, бёдра подчёркивают; туфли на каблуке не очень высоком. Никакого там видимого золота или других украшений, а тут бах, и такое. По виду конечно теперь не разлечишь где куплены  шмотки, с китайского рынка или в бутике дорогом. Но откуда деньги? «Бэха» даже подержанная сколько стоит, миллионов пять наверное…

 — Залезай, вечер уже, быстро надо суетиться. Короче, план такой: надо сначала в дежурное подъехать; там два варианта: либо в розыск подать, либо протокол забрать с отметкой об устранении. Конечно, можно позвонить, но они трубку бывает не шустро берут. И вообще, так и так всё равно ехать.

— Да, я тут вспомнил: я когда парковался, менты как раз неподалёку были. Сто пудов это эвакуация. Я просто с работы отпросился, спешил, вот и припарковался как попало. Но внизу на асфальте точно знака не было. Как я его не заметил на столбе?

— Ты не переживай так, это обычная ситуация. У меня раньше постоянно эвакуировали. Раз пять или шесть. Ты думаешь почему я плёнку поклеила? Мне в последний раз арку поцарапали чем-то, я даже судиться хотела. Адвокат отговорила, сказала головной боли куча, а машина так и так застрахована. Короче отказалась. Но неприятно, конечно. Зато там, в дежурке, уже меня узнают. Один капитан даже у меня ночевал, так что...

— Блин, у меня такое первый раз в жизни.

— Ничего страшного. Всё бывает в первый раз. Тебя раньше девушка на «БМВ» катала?

— Ни разу.

— Ну вот. Считай это хороший повод. Найдётся твоя «Гранта». Кому она нужна, кроме эвакуаторщиков?

            Слова про «Гранту» звучали обидно. Да и вообще, кажется, в поведении Ларисы теперь сквозило ранее незаметное презрение. А может только кажется? Но ведь специально скрыла, что была на машине. Наверняка и парень есть. Или не парень, а как это там у эскортниц называется, «папик» вроде, или как-то так. Неловкость жуткая чувствовалась. Мягкое кожаное кресло отчего-то казалось липким. А что, если она в этой машине её как подарок отрабатывала, и поэтому теперь липко? Это же не кровать, простыни тут не меняют. Конечно, приятно принять помощь, но почему она тогда его на сцену потянула? И на кофе согласилась пойти. Ведь по всем параметрам точно не её тип. Ну не бывает так, чтоб... Или ей правда понравился просто так с первого взгляда в коридоре? Да ну нет, такого быть не может. А что она про гаишника сказала? Что он у неё ночевал. Это как вообще? Это она что, со всеми подряд получается? Тогда он ей зачем? С него взять нечего.

            Улицы вечером были пусты, так что они добрались быстро и оказались в конце длинной очереди ожидающих под кабинетом регистрации разных ДТП и прочих неприятностей. Но Лариса не обманула – улыбнулась какому-то гаишнику в коридоре, перекинулась парой слов и сунула ему документы на машину, которые Матвей держал в руке. Через пару минут его без очереди позвали в кабинет и всё оформили. Машину можно было забрать сразу, а штрафы оплатить в течение десяти дней.

Самым неприятным оказался разговор с дежурным инспектором, который выдавал протокол. Это был не тот же самый лейтенант, который его останавливал. Но судя по ехидной ухмылочке и взглядам, которые он бросал на Ларису, история про по погоню за невестой уже разошлась среди инспекторов. Матвей испугался, что он сейчас что-то такое скажет, но слава богу всё обошлось набором дежурных фраз. Они, наверное, подумали, что это он за ней гонялся. А раз все её тут знают, понятно почему все так угорают и лыбятся. Вот тебе и импровизация: одна с парнем еле-еле на ипотеку крохи собирает, другая на «бэхе» рассекает и с кучей мужиков трахается, судя по всему. Как она сказала, капитан у неё ночевал. Нормально так... ситуация. Да уж, какой-то долгий сегодня день получается. Надо уже, наверное, домой, там Муся скучает некормленая.

             Приключение обошлось в ужасные семь с половиной тысяч – это уже с учётом скидки на штрафы. Добрые полицаи выкатили штраф не только за неправильную парковку, но ещё и за пересечение сплошной линии, зафиксированное на камеру. Вот гады, как они так быстро оформить всё успели? Раньше дня три проходило, а теперь вот, пожалуйста, через час уже в системе. Благо штрафы можно было оплатить потом. На стоянке содрали только за четыре часа хранения и эвакуацию. Но вообще-то, учитывая штраф на работе за летающую кровать, может и ужаться придётся в следующем месяце. Например, покупку зимней резины пока отложить, а об откладывании на отпуск вообще мечтать не приходится. Выйдя на улицу после затхлых кабинетов, он вдохнул ночной воздух и сказал:

— Спасибо, что помогла. Иначе бы мне, наверное, до утра не отдали, а то и вообще до утра только в очереди бы сидел.

— Это мелкая неприятность. Главное – машина целая, — улыбнулась Лариса. — Удачно ты меня пригласил, а то бы ещё и такси ловить пришлось.

— Это точно. Я теперь твой должник. 

— Ой, это такая мелочь. Я же говорю, главное, что машину тебе не поцарапали. Я вот выбила со страховой покраску двух деталей, а они всё равно мне паршиво покрасили. В итоге, видишь, целиком плёнкой обклеила. «ТэкВрап» плёнка говорят очень хорошая, но я не сильно разбираюсь. Но она цвет меняет в зависимости от освещения. Как тебе хамелеон, красиво смотрится?

— Очень. Я, если честно, в плёнках с покрасками тоже так это... не особо. Да и в дорогих машинах тоже.

— Ну, так что, ты теперь меня кофе угостишь или уже передумал? Раз уж ты мой должник, — Лариса повернулась и сверху вниз посмотрела ему прямо в глаза.

            Какая она всё-таки здоровая – метр восемьдесят пять, как минимум. На целую голову почти выше. Сейчас прямо нависала, и взгляд, такой, с напором...

— Конечно. Только как, это... Мы теперь на твоей поедем или на моей? И куда в это время? Просто, если честно, у меня с деньгами туговато, а теперь вот ещё и затраты незапланированные.

            Матвей рассчитывал, что теперь она точно откажется. Явно дама особой профессии. С такой знакомство продолжать не очень хотелось. Эффектная, конечно, и сексуальная. Сейчас грудь прямо перед глазами. Усилие нужно, в лицо чтоб смотреть.  Наверняка ей в обслуживании клиентов полезна всякая такая импровизация, чтобы там медсестрой одеться или монахиней. Понятно почему так активно занимается. Но он-то ей зачем? Понятно, что отношения с таким денег не принесут от слова совсем.

— Давай ты свою припаркуешь где-нибудь безопасно и... и потом просто прогуляемся, спустимся вон, к набережной, например. Там как раз «МакДак» на спуске, на полдороги у лестницы. Возьмёшь мне кофе и Бигмак, меня это вполне устроит. Перекусим,  прогуляемся, а потом разъедемся уже... может, каждый к себе.

            Пауза перед последней фразой показалась тщательно продлённой, но Матвей только коротко кивнул. На один вечер многовато событий. Это всё в голове тяжело укладывалось. Но, с другой стороны, «Макдональдс» – это недорого, вполне хватит денег. Только вот зачем она это попросила? Это как-то совсем подозрительно. Может она что-то с ним поэкспериментировать хочет? Извращенства там какие-то нехорошие? Отыграться после тяжелой рабочей недели? 

            Они пошли. Матвей, чтобы как-то преодолеть неловкое молчание, рассказал историю сегодняшней парковки, чем очень насмешил Ларису так, что она продолжала хохотать, даже когда они остановились у «МакДака».

— Да уж, оригинальное применение импровизации. Жаль, я в живую не видела. Интересно, а если бы один из них за тобой пошёл, ты бы что стал делать?

— Не знаю. Сказал бы, что обознался. Или удрал как-нибудь через кухню, или дальше побежал искать, пока он не отстал. Короче, выкрутился бы. Мне не привыкать. Я знаешь чего в армии вытворял, когда мы в самоволку бегали? Меня деды за водкой посылали, потому что я под забором в дырку пролезть мог. И вот раз...

— Потом расскажешь. Ты кофе хотел взять и Бигмак. Для меня я имела ввиду, а себе чего сам захочешь.

— Да. Ты со мной пойдёшь?

— Нет, мне надо посетить дамскую комнату. Встретимся тут, у лестницы, когда заказ заберёшь.

            Матвей заказал идентичный набор, и когда вышел с бумажным пакетом и двумя стаканчиками, Лариса уже ждала его, разговаривая с кем-то по телефону. При его появлении, она поставила разговор на паузу и попросила:

— Слушай, возьми пожалуйста ещё большую картошку фри и сырный соус. Я сейчас запах почувствовала, и что-то прямо захотелось. Вообще не могу, сто лет жареной картошки не ела. 

— Хорошо.

            Матвей поставил пакет со стаканчиком на парапет лестницы рядом с девушкой, а сам вернулся в забегаловку. Через пять минут вышел с дополненным заказом, и они спустились по ступенькам вниз к реке.

            Жизнь на вечерней набережной ещё не затихла. У входа работающих почти до утра кафешек и ресторанчиков виднелся курящий народ. Несмотря на прохладную погоду у парапета обнимались парочки. Тихий Бок был тёмным, только изредка мелькали на воде красно-белые огоньки бакенов, обозначающих фарватер. Есть стоя не хотелось, и они побрели вдоль парапета, обходя целующиеся парочки. Спустя пару минут недалеко от воды нашлась свободная лавочка, и они устроились, уложив между ними бумажные пакеты "МакДака". После последних двух нервных часов Матвей чувствовал некоторое облегчение и жуткий голод. Несколько минут они молча жевали, причём Лариса делала это с какой-то не женственной жадностью. Поделилась, конечно, с Матвеем картошкой, но большую часть умяла сама, и допивая кофе, сказала, словно оправдываясь:

— Я раньше много фастфуда ела. В школе жрала как не в себя и в универе тоже. Супер-жирная была, смотреть страшно. Ты даже представить не можешь – пузо шире груди. Это теперь я уже похудела, стараюсь в форме себя держать. Это первый Бигмак за пять месяцев, даже за восемь, зато сразу на ночь. Завтра с утра поеду в зал потеть, чтоб поправить.

            Лариса старательно собрала последние остатки соуса картофельной палочкой и совсем по пацански облизала пальцы, прежде чем вытереть салфеткой. Это резко контрастировало с женственным образом. Наверное, она не пыталась понравиться и просто на всё забила?

— Но, если тебе нельзя, тогда зачем?

— Да просто захотелось. Что-то такое почувствовала сегодня на разминке. Как-то испортилось настроение, а потом на сцене ещё хуже стало. Почувствовала что всё фигня, что всё зря немного. Мы с Ангелиной закусились на одном упражнении, а потом, ты видел, на сцене продолжили.

— Это было красиво, с одной стороны. А с другой, прям реально так, и не скажешь, что это сценка такая. Ну, если фантастику выкинуть, конечно, тогда всё получается прям...

— Зачем её выкидывать? В ней же самый кайф был. Что-то такое нереальное воплотить. А то я уже устала от всякой банальщины. Артём молодец, что фантастику предложил в этот раз.

— Ну не знаю, может я чего-то в этой вашей импровизации не вкуриваю пока ещё.

— Ха, очень может быть. Давай вернёмся к тому, что ты хотел рассказать, до того как машину эвакуировали? Ты же меня пригласил пообщаться. Значит был какой-то план?

— Ну да, хотел, там, это самое. Пообщаться в общем и...

— И подкатить в целом?

— Не понял?

— Ну там рассказать какая красивая, угостить коктейльчиком. Погулять глядя на звёзды и щупая мою талию, а потом в гости пригласить по какому-нибудь неожиданному поводу. Показать... Блин, я даже повод представить не могу. Очень интересно, что ты такое придумаешь? Я же в сцене была несчастная и одинокая.

— Не, ну, я не в этом смысле. Я не такой, что на одну ночь там снимает и...

            Чуть не сказал платит за час. Она явно намекала на оплату, но при этом хитро щурилась. Точно позвала, чтобы поиздеваться. Согласилась на Бигмак с кофе, чтоб подчеркнуть, какой нищеброд. А сейчас выкатит цену в сто тысяч за ночь. По идее, нужно было слиться ещё на этапе "Бэхи", но, раз остался, нужно дальше идти и посмотреть, что дальше будет. Сейчас лучше помолчать, выждать, что она скажет.

— Ой, да ладно, можешь не стесняться. Всё видно ещё до первого занятия было. Ты, тогда в коридоре, ты же с вечера быстрых свиданий шёл, значит в поиске. И про парня первым делом сегодня спросил. Я тебя про девушку вот не спрашивала.

— Просто мало ли, не хотел тебя в неловкое положение ставить. Когда ты кофе пить пошла после занятия, а тебя парень дома ждёт – это же нехорошо. Если бы у тебя парень, там, или жених, я бы никогда тебя никуда не позвал одну.

— Мощный подход. Раз я с парнем, значит уже личность неполноценная? Забавно... Но тебе повезло, я свободна. И о чём ты поговорить хотел?

— Ну о разном: чем ты вообще в жизни занимаешься, что тебе нравится, о всём таком, о чём люди разговаривают, когда знакомятся.

— А цель знакомства вообще какая?

— Не знаю. А какая у тебя цель была, когда ты меня выбрала и вытащила на сцену?

— Сыграть сцену и получить приятные впечатления. Мне нужен был хороший партнёр, и ты отлично справился.

— Ага. Ну вот и у меня такая же цель – получить удовольствие от общения. Извини, что так вышло с машиной. Я не знал, что так получится. Но я тебя послушал и понял, что ты необычная и интересная девушка. Я таких девушек раньше не встречал, вот и пригласил пообщаться.

— А Тане на прошлом вечере ты тоже самое говорил?

— Нет, я её подвёз просто. И кстати, она вместе с парнем была, если что. А так бы я её не повёз, если бы она с парнем, но без парня. Ну, то есть, если бы он её дома ждал, а я подвёз – это, ну, такое... Так нельзя я считаю. И не потому что я там по роже от парня получить боюсь. Просто неправильно, я считаю, по принципам. Если выбрала одного, так нечего с другими там туда сюда кататься.

— А если она с таксистом, то всё норм? Прикольная у тебя логика.

— Нет, мы не об этом вообще. Короче, я не из тех, кто каждой девушке втирает, что она особенная. Ты вот сто пудов особенная, потому что до этого никакая девушка меня первой на сцену не вытаскивала. Я такого даже представить не мог.

— И что девушка тебя на "икс пятом" катать будет, тоже не мог?

— Да, не мог, конечно...

— Ладно. Давай, расскажи о себе, что ты обычно рассказываешь?

            Матвей начал рассказ, почти такой, какой он проговаривал на быстром свидании. Только постарался не материться и про драму с мамой толком ничего не сказал. Обошёлся общими фразами и основными вехами в жизни. Но про то, что из-за роста на свиданиях не везёт упомянул и зафиналил историей про Мусю, которая ловко умеет смывать за собой унитаз. Лариса снова рассмеялась:

— Я помню, что ты говорил на прошлом занятии. Это меня позабавило. Как ты строил мир... и то, что ты сварщик. Хотела понять, ты правду говоришь или это такой способ оригинальным прикинуться. Я раньше таких на импрове представить не могла.

— Почему?

— Ну, у нас такой контингент, специфический – айтишники, психологи, экономисты. Из тех, кто работает руками, только одна массажистка была, и всё, кажется. Ты не думай, я с рабочими людьми тоже общаюсь. Но я не могу представить, чтобы мой знакомый шиномонтажник из автосервиса взял и на импров пришёл, да ещё на сцену играть вышел. Совершенно другие интересы, понимаешь? Поэтому не сразу поверила, подумала, может ты инженер какой-нибудь, а сварщиком ради прикола прикидываешься?

— Правда сварщик. Хочешь фотки на телефоне покажу?

— А что ты фотографируешь на работе? Покажи, интересно.

— Косяки в основном. Если после сменщика косяки вылезут, их фоткаю, чтобы потом вопросов не было. Или, если резчики накосячили и спорят, тоже фоткаю, чтоб потом шефу предъявить, что это не шов кривой, а геометрия нарушена, отрезано криво или ещё там чего. Много разных тонкостей, контроль постоянный нужен.

            Матвей прислонился к тёплому плечу Ларисы и поясняя торопливо листал фотки:

— Тут видишь, изгиб, а должно быть ровно. Тут не прогрел, и в итоге шов на одной стороне держится, может потом отвалиться под нагрузкой.

— Если кто-то слишком толстый на кровать ляжет?

— Не обязательно. Вот, например, недавно был случай…

            Матвей чуть было не рассказал историю про летающую кровать, но вовремя остановил себя. Не хватало ещё всё испортить и снова упереться в тему папиков и эскорта. Вряд ли она сейчас хочет обличительную правду про себя услышать. Конечно понятно, что с такой ничего не обломится, но уходить как-то не хотелось. Было даже любопытно, что ей от него нужно всё-таки?

— Так что за случай?

— Там мата много, я лучше не буду рассказывать. Пошловатый такой заводской юмор, лучше не надо.

— Понятно. Но вообще интересно. Я раньше как-то вообще не думала, что в этом столько тонкостей.

— Конечно, это по своему тоже искусство. Каждый шов – это такая скульптура на плоскости, если подумать. А я как художник, только вместо кисти электрод.

— Ого, а ты может ещё и поэт? Так красиво всё заплетаешь.

            На самом деле фразы про сварщика и художника придумал напарник Серёга. Как-то по пьяному делу хвастался, что с помощью этого бреда уже кучу баб закадрил, они прям от творчества млеют. Матвей, конечно, не верил, но почему-то это сравнение засело в памяти и теперь решил повторить. Но развивать тему не хотелось. Ещё чего доброго каких нибудь стихов попросит прочесть. Нет уж, лучше...

— Слушай, а давай теперь ты расскажешь, почему сегодня согласилась со мной пойти?

— Что за глупый вопрос, ты же сам меня позвал. Или ты думал, что я откажусь сразу? А вот не угадал, не получилось на картошечке сэкономить.

— Нет, я не в этом смысле. Так а зачем я тебе нужен в целом?

— Что значит зачем? Ты что, просто так с людьми общаться не умеешь? Так, для удовольствия, для импровизации.

— Но, я же не умею импровизировать. Сегодня на сцене стоял и тупил.

— А пригласить меня на кофе – это была не импровизация?

— Ну, не совсем. Я хотел, ты меня заинтересовала.

— Тем, что тебя выбрала или размером сисек?

— Нет... Ну, если внешность брать, то, наверное, волосы. Волосы у тебя очень красивые.

— Хм, спасибо... Но ты прав, некоторый интерес есть, помимо романтики сварочных швов. Скажи, что ты сегодня почувствовал, когда мы с тобой в сцене играли? Не только в физическом смысле, когда я тебя трогала, там всё и так видно было, а вообще, на чувственном уровне?

— Если честно, в какой-то момент я прямо поверил. Мне показалось, что всё это всерьёз. Как в фильме этом, ну, в «Матрице» – бах, проснулся и понял, что это всё не на самом деле; что ты мне словно типа мать как-бы, мать и возлюбленная сразу, как будто правда жена. Даже обидно в конце стало, что всё быстро закончилось. Я понимаю, что это всё понарошку, как раньше у маленьких девочек там всякие дочки-матери. Но всё равно очень круто. Ты так чётко и уверенно говорила, я как-то сразу проникся.

— Вот! Поэтому я с тобой пошла! Ты понял! Ты почувствовал настоящую игру!

            Лариса вдруг вскочила с лавочки и встала перед ним, широко расставив ноги и зажав руки Матвея между ладонями.

— Они не понимают всей глубины! Не видят, когда я серьёзно играю! Все ждут каких-то приколов. Превратили импров в какой-то сраный стендап с хиханьками и хаханьками. А я реальную проблему сыграла, которая не только меня мучает, которую я с психологом прорабатывала. Но, если бы я какого-нибудь Антона или Лёшу подняла, они бы всё к ржаке свели. А ты почувствовал и всё сделал как надо. Поверил в сцену, понимаешь? Потому что ты пока новенький, ты реально импровизируешь, а не просто приколы выдаёшь, чисто чтобы зал ржал. Ты понимаешь о чём я?

— Да, кажется, понимаю. Ты чувствуешь себя одинокой, тебя до конца не понимают. Я не то, чтобы  психолог или эксперт, но я тоже на себе такую хе... фигню периодически чувствую. Ещё со школы, понимаешь, когда последним в ряду на физкультуре постоянно стоял, а рядом начиналась шеренга девочек. И все тоже выше меня были, и все с меня угорали...

— Да! У меня то же самое было. Только не рост, меня все за вес травили. Я в классе самой толстой была, больше всех весила. За сто килограмм перевалила. И самая высокая вдобавок. Впереди всех бежать должна была. И меня травили. Так травили, что...

— Ну, сейчас-то всё исправилось. Ты очень красивая и твою красоту ценят. Это видно по твоей...

            Лариса наклонилась к нему и, едва не стукнув лбом о лоб, посмотрела прямо в глаза. В её глазах отражались огни, казалось, они светились изнутри от ярости.

— Ты думаешь я на «бэху» насосала? А вот и не угадал, сама заработала.

— Нет, я не... это... я хотел...

— Я владелица и управляющая апарт-отелем. 42 номера, каждый как квартира, одна или двухкомнатная. Я сама на машину заработала, понял? Моя внешность тут вообще не причём. Я сначала заработала, потом уже внешним видом занялась как следует, после того, как...

            Напыщенная ярость и хвастовство мигом сдули всё сочувствие к бывшей толстушке. Явно денег у неё было дофига ещё с детства. Сто килограмм в «МакДаке» наесть – это постараться надо. Отель в сорок два номера с неба что-ли упал, или как? Что она тут втирает вообще?!

— А откуда он у тебя взялся, отель этот? — Матвей подался назад.

 Запах картошки с сырным соусом вызывал физическое отвращение на грани тошноты. Вот и ответ: согласилась пойти чисто поприкалываться. У богатых, ясен пень, это особое удовольствие. Долго же сдерживалась, прежде чем вывалить, молодец.

— Отец мне его дал. Это моё наследство. Можешь считать меня принцессой, а этот отель – это мой замок. Хотя, конечно, это только называется Отель. По факту это подъезд в новом жилом комплексе «Синий парус». Отец выкупил его на этапе строительства. Ну, то есть как выкупил, он его не продал. По факту сам же и строил его, фирма папина. А когда продать планировал, не получилось. Решил сделать такой отель с посуточной сдачей квартир. Получилось неплохо, довольно быстро мы отбили кредит. И вот, уже два года этот отель приносит мне прибыль и головную боль. Вернее, уже три. Да, три, точно...

— О! Это теперь называется сама заработала? И какую головную боль? Сорок две квартиры сдаёшь и тупо деньги еженедельно получаешь. Прямо тяжелая работа – употеть можно – бабло вручную пересчитывать.

— Это кажется всё так просто. А мне иногда самой приходится бельё в номерах менять, потому что работать некому, а люди деньги заплатили и ждут. Ты бы видел, что у моей «бэхи» в багажнике. Там тряпок и порошка больше, чем у любого клининга. 

— А может потому, что ты деньги людям жопишь платить? За хорошую зарплату, уверен, можно найти уборщицу.

— Вот не надо мне тут за коммунизм задвигать телеги. Я нормально плачу, как все. Никого на деньги не кидаю и не обманываю. А вот меня кидали и ещё как. Одна мадам из страны ближневосточной устроилась горничной, и вместе с муженьком всё из трёх номеров на Газели вывезли, даже камер не стеснялись. И что, думаешь поймали? Газель без номеров, они без гражданства. Ищем вот до сих пор. А два номера голые, даже матрасов нет. Кому их сдать можно?

— А охрана жилого комплекса куда смотрела?

— Хороший вопрос. Там тоже «компетентный» пенсионер – заслуженный прапорщик, сказал, что ему пропуск показали и везут матрас и шторы с подушками в химчистку. А  телевизор плазменный тоже видимо в химчистку? А этот долбаёб старый, ему что, пропуск посмотрел и дальше сканворд разгадывать.

            Слушать рассказ о тяжести богатой жизни было просто смешно. Попробовала бы она одну смену в двенадцать часов с набивщицами поработать у них в сборочном, подышать поролоновой пылью и прочими радостями. А то ишь, бельё раз застелила, и катастрофа. Так ей бедной тяжело пять месяцев фуа-гру вместо Бигмаков жрать.

— Ну ничего, тебе папа ещё денег даст. Обставишь заново, фигня вопрос.

— Папа уже ничего не даст. Он наполовину парализован после инсульта. Мама за ним присматривает дома целыми днями. Основной бизнес продать пришлось, отель вот только остался. А я кручусь, как могу. И импров единственная отдушина.

            В свете уличных фанарей у Ларисы явно блеснули слёзы. Матвей вдруг почувствовал новый приступ жалости. Ну правда, что она, виновата, что наследство получила? Не выбирала в какой семье родиться. Что ей, теперь раздать всё? Понятно, что батя там хорошо наворовал на строительстве, но ему бог отплатил, а дочка-то не виновата!

— Извини, я не знал. Я представляю, что это такое. У меня мама долго болела и не так давно умерла. А я один остался.

— Нихрена ты не представляешь. Все так говорят. Всё игра, господи, всё игра...

            Лариса, втягивая воздух, резко шмыгнула носом, стараясь скрыть слёзы. Матвей сделал вид, что ничего не заметил. Надо было сдержаться, зачем было этот разговор заводить про источник доходов? Ну понятно, что не с неба ей тачка упала, зачем обострять было? Язык бы укоротить себе. Рост вот маленький, а язык длинный. Может она так-то человек хороший. Другая бы с бабками смотрела, как на говно, а эта, вот, сидит с ним ночью, картошке жареной радуется. 

— Я почувствовал, что ты имеешь в виду. Прямо как на сцене, проникся. Просто у нас много общего получается. И в детстве и вообще. Я не хотел тебя обидеть. Просто, ну... понимаешь, когда работаешь таким средним сварщиком... Сорок две квартиры – это же такая сумма, я представить не могу просто. Поэтому резко так, ну понимаешь... Для меня – это цель недостижимая. Я, наверное, за всю жизнь столько не заработаю.

— А ты знаешь для чего ты вообще живёшь? — Лариса снова не мигая смотрела прямо в глаза, и слёз, кажется, больше не было видно.

— Сложный вопрос, блин... — Матвей перевёл взгляд на тёмную реку. — Я думаю, пока детей нет, никто не знает. А семейным проще, универсальная отмазка есть «Я живу и стараюсь, чтобы дети счастливы были» – мне мама так всегда говорила.

— Мне родители тоже, особенно в детстве. Но я нихрена счастливой не была. Даже когда дарила всё одноклассникам, всё равно надо мной издевались и перешёптывались за спиной. Погоняло у меня было Хрюшка-копилка. В том смысле, что меня всегда можно было на деньги развести. Теперь говорят, что мне надо замуж и детей поскорее, а я не верю...

— Ну сейчас тебя толстой никак не назвать, ты очень стройная. А насчёт детей, ну, они правы, наверное...

— Давай про детей не будем. А про стройность тоже неправда, это узкая одежда специально подобранная. На самом деле брюшко есть. И сейчас вот я с тобой Бигмак на ночь жру. Зачем спрашивается?

— Просто захотелось. Ты же говорила, что можешь делать что-то для удовольствия. От одного бургера не растолстеешь. 

            Лариса вздохнула и снова села рядом на лавочку. Несколько секунд молчала, глядя на реку, а потом спросила не поворачиваясь:

— А ты никогда не думал стать кем-то большим?

— В смысле?

— Не обижайся, я не про рост. Я про цели в жизни. Ну вот ты год сварщик, два, пять...

— Я уже восемь лет сварщик, так-то...

— Тем более. Так вот, а дальше со временем ты хотел бы расти? Стать, там, я не знаю, директором завода  или владельцем собственного бизнеса.

— Ну, это нереально. Мастером цеха ещё может быть. Но можно и всю жизнь сварщиком проработать, в этом ничего постыдного нет. У меня отец был токарем пока завод не закрыли. Потом попытался в бизнес, прогорел, с матерью развёлся и спился. А был бы всю жизнь честным токарем, может и сейчас всё по другому было бы.

— А мой вот не прогорел. Только от этого не сильно легче... Может и правда ты что-то такое правильное у меня почувствовал. Эх, не вовремя у тебя машину эвакуировали. Я давно хотела пообщаться с парнем, который о моих доходах не знает, на «инстаграм» мой не заходил и вообще. Но при этом не хотела анкету на сайте знакомств заводить, это как-то пошло мне кажется.

— Ты же говорила вроде, что много парней на импровизацию ради знакомств приходят.

— Ну да, такое случается, но они обычно других выбирают. Я на их фоне слишком активной выгляжу. Они думают, что с одного вечера ничего не обломится, и мало кто решается в долгую что-то мутить. А если не с первого раза, то кто-нибудь из старичков может про меня лишнего болтнуть, и тут, конечно, ко мне интерес вырастает. Но это уже совсем не та история.

— Это я тоже понять могу. Конечно, сразу интерес, особенно, если какой студент там, ну, голодный, без хаты.

— Да, таких ухажёров в избытке. Но это ещё хуже, чем когда в тебе кусок мяса только видят. Только кошельком быть – это вообще. Мне это отец ещё с детства привил. Мама с ним была ещё со студенчества, когда у него ничего вообще не было. И он, когда разбогател, всё равно никогда ей не изменял. А уж сколько к нему всяких шлюх липло, но он строго всегда себя держал. Всего себя отдавал работе. А теперь вот... едва есть может с ложечки.

— Да, я представляю. Мне маму в какой-то момент подмывать приходилось. До сих пор в кошмарах, и...

            Лариса повернулась к реке, комкая подхваченный со скамейки стаканчик кофе, и будто совсем перестала его слушать.

— Знаешь, это странное чувство, когда у тебя вроде всё есть, а что дальше делать непонятно. Родители дали мне всё что могли, но мне непонятно, что с этим делать дальше? Тупо копить? Вкладываться в благотворительность? Приют для собак открыть на все деньги?

— Лучше для кошек. Кошкам тяжелее приходится.

— Я животных как-то не очень. Есть одна детская травма, ещё не до конца проработанная.

— Расскажешь?

— Не стоит, зачем тебе? У меня для этого есть оплаченный специалист. Я и так сорвалась, наговорила в десять раз больше, чем можно позволить себе на первом свидании. На импров тусовке мало кто историю про отца моего знает. Про мой бизнес – да, а вот остальное... Так что будь добр, пожалуйста, остальным не рассказывай. Вообще весь сегодняшний разговор пусть лучше останется между нами, ладно?

— Конечно. Я про маму тоже не рассказываю обычно. Так что мы тут в равном. Хотя ты с ним поговорить можешь хотя бы. И медицина же развивается, может ещё помогут ему. А моим родителям уже всё...

— Извини. Действительно, не стоило эту тему поднимать. Давай о другом поговорим. Я убедилась, что не ошиблась и хотела кое что тебе предложить.

— Давай, я внимательно слушаю. Постараюсь помочь чем могу.

— Ты правильно почувствовал с самого начала, небольшой мотив у меня есть. Мы тут ещё отдельно собираемся импровить, помимо «Чистого блата». По выходным.

— А, знаю. Мне, кажется, Таня рассказывала. У вас какая-то команда. Или как это правильно называется?

— Да, но не совсем. У нас разные команды. Я раньше с ними была, а теперь свою пытаюсь, чтобы потом в Москву поехать на фестиваль.

— А! У вас типа соревнования, а потом баттлы, как у рэперов?

— Ха, ну нет, такого конечно не бывает. У нас бывают фестивали. Когда несколько команд подряд показывают свои выступления, это бывает очень интересно. В нашем городе правда ни разу не проводилось, но в Москве, Питере, Ростове-на-Дону проходят регулярно. Со всей страны команды съезжаются. Это целое такое движение, больше, чем ты думаешь.

— И ты хотела, чтобы я участвовал, но я же ничего не умею.

— Так в этом и весь прикол. Я хочу тебя как зрителя на репетицию команды. Свежий взгляд со стороны, человека без заморочек из другой среды. Можно сказать из другого мира. Ты сегодня доказал, что тонко хорошую игру чувствуешь. Даже если не будешь со мной импровить, важно со стороны.

— Ты имеешь в виду что я тупой и не въезжаю? Почувствовать тебя почувствовал, а чего правильно сказать вообще не знаю. Только этому Толику втащить по хлеборезке хотелось в какой-то момент.

— О, такая агрессия мне нравится, — Лариса ласково погладила его по щеке, а потом ущипнула. — Тестостерончиком сразу запахло. Но я другое имею в виду. Мы вот звали друзей, пришла, например, девушка психолог, и как стала за внутренних детей затирать так, сразу окно пришлось открыть, духоту проветривать. Потом был тип, он на режиссера учится, к нам на каникулы приехал. Он там про искусство драматургии начал. А я хочу просто жизненный взгляд: что ты почувствовал, похоже на жизнь или не похоже, что понравилось.

— Зачем тебе это?

— Тебе импровизация была не нужна. Ты обычный человек, с потребностью девушку закадрить.

— Ну нет, не закадрить. Я же сказал, мне одиноко было. Я так последнее время по жизни запутался, прям как ты. Так что нужно было куда-то пойти, и вот импров как раз подвернулся. 

— Ты же сам признался.

— Я не в том смысле, чтобы переспать только. Мне уже тридцать лет, я серьёзно о семье и детях думаю. Чтобы закадрить, это надо по всяким барам и ночным клубам искать, а мне не такая нужна, поэтому я на импров пришёл. Но без прям так, чтоб с этой целью, а так, ну, если получится – хорошо, не получится – общение – это тоже удовольствие.

— Ха, ты такую пойди найди ещё... Все девушки как одна «не такие», тут даже не сомневайся ни секунды вообще.

— Ну так я особо и не ищу. Просто импровизирую в кайф и всё...

— Ха, ну вот сегодня не в кайф с ментами получилось.

— Да кто его знает. Может, если бы машину не эвакуировали, такого откровенного разговора с тобой не получилось.

— Хм, может ты и прав... Так что ты в субботу вечером делаешь? Сможешь подъехать на пару часов? Мы в одном номере в моем отеле репетируем.

— А народу много там у вас?

— Да нет, человек пять- шесть обычно. Ну, восемь было максимум, это вообще с приглашённым гостями.

— А там как? В смысле выпивки.

— Ну нет. Там, как в «Чистом Блате», только чай.

— Ну, можно, наверное. Я по сменам рабочим не уточнял, но очень постараюсь.

— Вот, сфоткай мой профиль в «телеге» тогда. Потом напишешь, я тебя в группу добавлю.

— Ок, давай. А в общий импровизаторский чат тоже добавить можешь?

— А тебя что, там нет ещё? Конечно добавлю.

— Спасибо.

— Слушай, уже поздно. Я устала и такси вызвала. Не обидишься, мы сейчас тут попрощаемся, ладно?  — Лариса подхватила сумочку и поднялась со скамейки.

— А как же твоя машина? Я думал мы вместе назад в город подымемся.

— Ой, я завтра водителя пришлю, он мне её к дому пригонит. Я всё равно с утра на фитнес до обеда, потом только по делам.

— У тебя что, и водитель личный есть?

— Не, это мамин. Она так на права и не выучилась. У неё постоянный водитель с машиной, а я его время от времени использую. Мама завтра дома, так что я его попрошу крутануться на такси. Я так часто делаю. Бывает не собиралась, а потом с девочками просекко в ресторанчике и всё – за руль не сядешь – Вовочка, спасай.

— Понятно.

— О, вон моё такси моргает, — Лариса вдруг шагнула к Матвею, крепко обняла руками поперёк туловища, и прижавшись щекой к щеке, шепнула на ухо — Спасибо, приятно было поговорить. Приходи в субботу обязательно!