Они отъехали от заправки, и Лариса снова набрала Таню. Люба сидела спереди, придерживая два стаканчика кофе. С заднего сидения доносились обрывки разговора:

— Просто иди в круглосуточный и жди. Не вызывай полицию, мы скоро приедем. Он тебя бил? Что? Не плачь... Успокойся. Возьми себе что-нибудь. Я знаю, что не продают. Пироженку возьми или шоколадку. Слышишь? Не вешай трубку. Я с тобой... Мы едем. Всё хорошо...

— Что там? — спросила, повернувшись, Люба, — он её избил?

— Отстань... на месте разберёмся.

            Матвею так и не удалось сделать второй глоток кофе. В голове шумело, виски давило изнутри. Что-то не клеилось: худой и сутулый Рома – вялый, как маринованный огурец; и бойкая, шустрая маленькая Таня. Тяжело было представить, чтобы он её избил. Хотя она больше всех нервничала, когда они оказались заперты, значит действительно были какие-то нелады. Пьяные друзья… Как бы там не групповое изнасилование. Тут уже надо будет наплевать на загоны Ларисы и действительно вызывать полицию. В конце концов история её не касается. Можно сказать, что её вообще там не было. Заявление Таня может написать, а Ларису вообще домой на такси отправить.

            Непонятно зачем понадобилось самому вдруг выстраивать стратегию действий. Вроде просто попросили отвезти. Но вдруг решил, как командир отделения, принимать решение за бойцов. Хорош отряд, конечно, получился. Но не бросать же их, действительно. Да, травмат бы для такой истории не помешал. Подумывал завести разрешение на пукалку, но всё руки никак не доходили, а теперь вот, повод.

— Матвей, ты нормально себя чувствуешь? — Люба качнулась на резком повороте и едва не расплескала кофе. – Может помедленней?

— Не надо медленней, — скомандовала сзади Лариса, — там Таня чуть с подъездного балкона не сиганула. Сейчас в магазине вроде, но мало ли...

— А что с ней? — коротко спросил Матвей. — Не надо кофе, я норм, спасибо...

— Я не поняла, но на неё точно напали… Она отбилась и убежала босиком.

— Херасе, тут полицию надо по-любому.

— Нет не надо!

— Лариса, это же не с тобой, что ты решаешь за неё?

— Матвей прав. — кивнула Люба.

— Она сама не хочет. Там какая-то жопа. Давайте доедем и решим.

— Ладно. Держитесь, может тряхнуть, тут колдобины не разглядеть на скорости.

            Они тормознули у круглосуточного супермаркета. Таня рыдала за крайней кассой, сидя на стульчике сбоку от входа. Рядом суетились пожилой седоусый охранник и сердобольная тётушка-продавщица в линялом зелёном жилете.

— Деточка, попей, попей. Вот, друзья твои приехали, — причитала продавщица.

— Пойдём. В машине поговорим, — коротко распорядилась Лариса. — Спасибо за помощь. Она что-то купила? Мы вам что-нибудь должны?

— Ничего не надо. Вы бы полицию вызвали… — встрял охранник, — мне самому не...

— Сейчас разберёмся. Всё будет хорошо, — Лариса обняла Таню и повела к машине.

            Люба по-прежнему ждала у машины, держа два стаканчика кофе. Матвей распахнул заднюю дверь, и Лариса стала усаживать пострадавшую девушку. В этот момент снова раздался телефонный звонок. Люба тут же бросилась помогать Тане, в то время, когда Лариса отошла ответить на вызов.

— Ы-ы урод.... Чмо не благодарное... — продолжала хныкать Таня. 

— У тебя есть салфетки или платок? Ей надо хоть слёзы вытереть.

— Там полотенце чистое, за подголовником под стеклом, можно его...

            Люба потянулась, и взяв полотенце, принялась вытирать слёзы Тани. Матвей остановился возле машины, оглядываясь по сторонам. Что дальше делать – совсем непонятно. Время почти три, спальный район в пятистах метрах от чёртовых куличек и три странные дамы все разом в беде. Нет, две в беде, одна на подходе – осталось только, чтобы Любе позвонили для полноты картины. Лариса наконец договорила, и подойдя к машине, плюхнулась на переднее сидение и повернулась к Тане:

— Расскажи ещё раз, пожалуйста, что произошло?

— С-сейчас... Я, в общем, пришла домой, а там, кроме Ромы, ещё двое. Одного Владик зовут или Вадик, я не помню... Второго не знаю. Они уже сильно пьяные. Рома опять про свою крипту начал. Эти два урода его подначивают. Там какая-то очень мутная схема, чистая криптовалютная пирамида. Я сто пудов уверена, что это мошенничество чистой воды...

— И что, они тебя попытались изнасиловать? — вмешался Матвей, заглядывая в машину с водительской стороны. — Напали на тебя...

— Ой, да заткнись пожалуйста! — рявкнула на Матвея Лариса. — Кто о чём, а мужик про еблю. Дай ей договорить уже.

— У нас есть деньги, отложенные на моём счёте. На первый взнос. Так договорились, что я бухгалтер и я всё веду. Семейный бюджет… Ик... Откладываю ы-ыы-ыы. А он всю последнюю неделю нудил, что мы так никогда квартиру не купим; что надо рискнуть и вложиться, и поднять сразу много денег без ипотеки; что верхушка пирамиды сразу срывает куш. А друг этого Вадима вроде сам организовал эту пирамиду. И если перевести всё в крипту и закинуть, то всё получится. Я сказала… Ещё давно ему сказала, что это слишком большой риск, что мы не можем в такое вкладываться. А он упёрся, говорит: «я не дурак, я аналитик, всё рассчитал, это сработает». Ы-ы-ы...

— Тише, успокойся. Может кофе? Или водички? Матвей, у тебя водички нет? — засуетилась Люба.

— Не перебивай, пусть дорасскажет. Говори, Таня, — попросила Лариса.

— Они на меня напали. Отобрали телефон и пытались перевести деньги, но они не знают пароль. И Рома попытался меня закрыть в ванной. Я сказала, что введу пароль, взяла телефон и выскочила. Бежала по лестнице и орала. Кто-то из соседей выглядывал… Я не останавливалась, выскочила на улицу и вам позвонила. Я не знала, что делать... Я не знаю... Аа-ыы...

— Надо звонить в полицию, — подытожил Матвей — это же нападение.

— А если он на неё заявление напишет? — тут же вмешалась Лариса. — Там же на общем счету и его деньги. Он может всё вывернуть, что она мошенница и на доверии деньги из него тянула. Не надо никуда звонить.

— Что за бред? Тогда и проституцию можно на неё навесить, типа она с ним за деньги спала, — возразил Матвей.- У тебя уже сдвиг на это...

— Нет, не надо... Почему так? Всё нормально было... Я его люблю... Это просто эти уроды два... Они ему лапши навешали. Их... их в полицию надо... Рома нормальный. Его обманули… Ы-ы-ы… Я виновата... Нельзя уходить...Надо было с ним… Надо больше внимания-я-я… Ы-ы-ы

— Успокойся! Нам нужно в спокойное место, — засуетилась Люба, — Куда-нибудь, где она в себя придёт. В больницу там… или я не знаю... Лариса, может к тебе поедем?

— Нет, давайте не ко мне... Тут такое дело... Мне вернуться к машине надо срочно, там ключи, и вообще. Я что-то не подумала, но там ведь сигналка не работает. Нельзя было так просто её бросать. Раз Таня тут прям не помирает, может вы как-нибудь сами справитесь? — Лариса заметно нервничала, как-то очень резко утратив свою командирскую решимость. — Матвей, ты же один живёшь? Может Таня одну ночь у тебя переночует? А завтра, как выспится, уже будет спокойно решения принимать.

— Ну, можно в принципе, — кивнул Матвей, — но, может, если на ней вон побои, лучше в больницу? И побои для полиции зафиксировать?

— Короче, решайте это с ней, а я такси вызвала. Мне ехать нужно. Кажется, появился вариант эвакуатор вызвать. Я тут подумала, нельзя машину там оставлять. Такой район – к утру от неё голый кузов останется в лучшем случае. Тупанула что-то, надо было сразу вызывать.

— Ты точно одна справишься? В том районе, с машиной и одна, пока эвакуатор ждать будешь.

— Я не одна. Мне вот Лёша перезвонил, он подъедет, поможет. Как раз у него приятель есть на таком эвакуаторе, который как кран, в общем, чтоб не затягивать на буксире, а поднимем и заберём. Всё нормально будет. Сразу к сервису отвезём. Я тупанула на эмоциях. Вообще сразу нужно было эвакуатор вызвать. А я Лёше написала, он не увидел, но сейчас перезвонил и мне подсказал. Извини, Матвей, что тебя гоняла. Столько всего за одну ночь... Сейчас голова по шву треснет.

— Ну ладно, мы тогда за Таней присмотрим, — кивнула Люба. — Я маме напишу, что у Матвея переночую.

— Тут ночевать-то осталось… — зевнул Матвей, — вот-вот рассвет видно будет.

— Время есть ещё, успеешь поспать немного, — Лариса неожиданно ласково погладила его по плечу. — Извини, что всё так получилось. Если тебе надо чем помочь, ты скажи, я постараюсь.

— Да не... Ничего... Завтра выходной, слава богу.

— Ладно. Всё, такси приехало, на углу ждёт. Я побегу, — Лариса чмокнула Любу в щёчку и выпорхнула из машины.

            Всё вокруг менялось слишком быстро. Только что были командой по спасению, теперь вроде спасать никого не нужно. То есть нужно, но непонятно как. Лариса то машину бросила, то бежала теперь срочно возвращать; то ей позвонить некому, то сразу горилла-Лёша откуда-то нарисовался. Как это всё...

            Матвей вылез из машины, и отойдя на пару шагов, стал вдыхать душный ночной воздух. Действительно, неподалёку такси заморгало аварийкой, и Лариса поспешила к машине. Да уж, та ещё ночка… Что теперь со всем этим делать? Люба вышла следом и взяла стаканчики кофе с крыши машины.

— Матвей, пожалуйста, выпей кофе и поедем. Можно я тоже у тебя переночую? Я боюсь, нельзя Таню с тобой одним оставлять...

— Ты что, думаешь я...

— Думаю, ей нужна поддержка, а ты устал и можешь уснуть. Лучше я подстрахую, чтоб она ничего с собой не сделала. Я не хотела тебя обидеть. Просто ситуация непонятная. Если ты против, можешь нас отвезти ко мне. Но я боюсь маму расстраивать, она и так нервничает, что я дома не ночую. А если я ещё Таню в истерике привезу… В общем, лучше к тебе, если можно. У тебя же есть одна большая кровать? Мы с Таней вместе поспим, если что.

— Я же сказал, что можно. Давай сейчас допью и поедем.

            Кофе оказалось, кстати. Американо ушло чуть ли не залпом. Очередная поездка давалась уже тяжело, слишком много всего за один вечер. Люба следом предложила разделить её капучино. Почему-то сразу согласился. Вроде невежливо, но как-то на автомате ляпнул.

— Да и давай!

            Это что, принцип импровизации в жизни воплощается? Или просто наглость попёрла? Типа дают – бери. Но капучино вкусный, показался лучше, чем американо. В голове тяжёлая муть немного прояснилась, сердце забилось чаще. Так-то лучше, можно и за руль теперь.

            Весь путь до дома они добирались практически молча. Таня всё это время продолжала хныкать, уткнувшись в мятое полотенце. Матвей вышел из машины, открыл заднюю дверь. Люба, осторожно подталкивая, помогала девушке выбраться. Придерживая под руки Таню, они направились в квартиру Матвея. Там их встретила, распушив хвост, недовольная Муся.

            Таня прошла в комнату и рухнула на диван. Не выпуская полотенце из рук, она со всхлипами продолжала свой монолог:

— Почему жизнь такое дерьмо? Мы вроде вчера всё проговорили, успокоились, помирились, даже секс хороший был. Я пошла к вам, он должен был встретиться после работы с друзьями. И тут опять такое...

— Опять? — спросила Люба, — Значит и раньше такое случалось?

— Он и раньше, бывало, что выпивал. Но всегда не дома и домой один возвращался. Но мы отдалились. Чем больше работали, тем дальше становились. Невозможно было с этим справиться. Я не могла... не могла... Только импровизация была отдушиной, куда спрятаться... Больше некуда...

— Тебе нужно успокоиться и поспать. Просто лечь и поспать... просто успокоится... Матвей, у тебя есть какое-нибудь успокоительное? Что-нибудь типа «валерьянки» жидкой или «новопассит» какой-нибудь.

— «Валерьянка», кажется, осталась от мамы. Надо только проверить, чтоб не просроченная.

— Накапай пожалуйста в водичку, если не просроченная.

— Хорошо. Аптечка на кухне в ящике, я пойду поищу.

            Матвей вышел на кухню и полез в верхний шкафчик. Да уж, когда мечтал, что две девушки будут спать в его кровати, что-то совсем не такое представлял. Событий, конечно, в избытке, даже как-то о сексе думать перестал.

Он нашёл пузырёк, прочитал этикетку: «До 02.22» – три двойки в ряд – символично. Накапал в стаканчик с водой, принёс, Таня выпила.

— Он так на меня орал! Кричал, что мы потеряем единственный шанс на квартиру; что не хочет тридцать лет горбатиться ради собачьей конуры; что я трусливая дура, нищая идиотка... и другие слова грязные... Я.… я никогда от него такого не ожидала. Да, мы ссорились, но он никогда так далеко не заходил. Я боялась, что он меня пытать будет ради ПИН-кода в приложении. Это какой-то кошмар... это ужас... я не понимаю...

— Не переживай, всё наладится. Поспишь, а завтра подумаешь, что тебе делать, куда идти и зачем, — ласково утешала Люба, прижимая голову Тани к своей груди.

— У меня даже обуви нет. Куда я пойду босиком? Вся жизнь рухнула... ты не представляешь...

— Ничего. Моя тебе великовата. Ну, поедем, купим что-нибудь, какие-нибудь шлёпанцы.

— А работа?

— Позвонишь, скажешь, что тебя пытались ограбить, ты пострадала и один день не выйдешь.

— Не поверят.

— Ну что теперь… За один прогул не уволят. А если уволят в тяжёлой ситуации, то зачем такая работа нужна, где к тебе не относятся с пониманием? Лучше тогда другую поискать.

— Мне и завтра некуда пойти.

— Ничего, мы придумаем. Мы тебя не бросим и всё решим. Матвей, ты постель расстелил?

— Нет. Сейчас, подождите минутку. Я...

— Тань, может ты в душ хочешь? Ты вся потная после своего забега. Матвей, у тебя машинка же работает? Давай её вещи постираем, и она помоется в душе. Смоет с себя всё – сразу легче станет.

— Может не надо? Доказательства для полиции могут понадобиться.

— Я не пойду ы-ы в полицию... ик…— икая говорила Таня. — Что я родителям скажу? Они уже знакомы с Ромиными, общаются. У них там даже чат общий в «ватсапе», теперь внуков ждут дружно.

— Пусть они ему что-нибудь скажут, чтобы не вёл себя как чёрт! — уперев руки в боки, словно подражая Ларисе, заявила Люба. — Это надо же! Не женаты даже, а он телефон отбирает.

— Мы же очень давно вместе… Вместе сюда приехали, учится пошли; жили отдельно вначале, потом уже после окончания съехались. Мы почти семь лет встречаемся, получается ещё со школы, — продолжала всхлипывать Таня. — Почему он так изменился? Вроде всё уже начало налаживаться. Я считала, мы должны были потянуть ипотеку, нужно было только потерпеть. А потом с помощью детей и материнского капитала...

— Таня, ну ты что? Какие дети с пьющим человеком, который на тебя нападает? Ты что! — возмутилась Люба. — Хорошо, что сейчас всё проявилось, а не когда ты беременная в ипотечной квартире бы сидела.

— Не знаю... Я так запуталась, не знаю, что дальше делать... Мне реально некуда идти.

— Сейчас пойдём, я помогу тебе помыться, а потом провожу в постельку. Вещи постираем и развесим. Завтра купим какую-нибудь обувь тебе. Всё будет хорошо. Пошли...

            Люба обхватила Таню за плечи и обратилась к Матвею:

— Принеси пожалуйста чистую простынь. Сменной одежды у неё нет, я её в простынь заверну и провожу.

— Может лучше футболку дать? У меня есть футболка чистая.

— Нет, короткая может быть. На голое тело лучше не надо...

            Кажется, она хотела сказать что-то про его рост, но удержалась. Действительно, хоть Таня и чуть ниже его ростом, но это не та история, когда девушка ходит в мужской футболке как в платье. Ладно, пропустим. Спасибо, что не сказала.

            Пока девушки оккупировали санузел, Матвей подготовил постель. Узковато им будет, может лучше диван раздвинуть? Но Таня такая хрупкая, да и Люба хоть и высокая, но очень худая если забракуют, тогда диван всё же придётся разложить. Там, правда, механизм уже скрипит. Да уж – что скажешь – сапожник без сапог, починить давно нужно.

            Люба и Таня прошлёпали мокрыми ногами в комнату, не заходя к Матвею. Он, не раздеваясь, улёгся на неразложенный диван, пытаясь заснуть. Хорошо, что завтра не на работу. Сна ни в одном глазу, а за рулём в сон клонило. Что за напасть? Может две чашки кофе виноваты, а может и Таня с Любо  й, жмущиеся вдвоём на кровати в комнате. Может пойти их проведать? Может это тот шанс, о котором будешь всю жизнь жалеть?

            Он прислушался: из соседней комнаты ничего не доносилось. А если и доносилось, то работающая стиралка всё заглушала. Надо пойти дверь в ванную прикрыть, лучше слышно будет. Прикрыл, но в комнату не вернулся. Стоял в коридоре, ещё раз прислушался: из комнаты доносилось какое-то шуршание – кажется, ещё не спят, Таня вроде всё ещё всхлипывает. Осторожно прошёл на кухню. Муся молча сидела на подоконнике и укоризненно поблескивала глазами в тусклом свете дворовых фонарей. На полу сверкала чистым дном миска.

— Прости старушка, сейчас всё будет.

            Выдал в качестве извинения влажный корм из запасов и полез в холодильник. Совершенно не помнил, что вообще есть из еды, а девочек нужно покормить завтраком. Как назло – полтарелки супа, огрызок колбасы и три яйца – да уж, не густо. Хорошо хлеба есть полбулки со вчера. С позавчера уже получается. Так, кажется, был фарш в заначке замороженный; и макароны где-то были – уже можно утром макароны по-флотски замутить. Но фарш сейчас нужно достать размораживаться, если утром понадобиться готовить.

            Он зажёг свет и занялся раскопками морозилки. В качестве внезапной находки обнаружились сливочное масло, полпачки пельменей и добрых грамм триста креветок. Это было совсем неожиданно. Кажется, к каким-то пивным посиделкам за ноутом покупал, да так и забыл сварить. Ну что, теперь пригодятся. Если погуглить рецепт, можно какой-нибудь роскошный завтрак приготовить. Вроде, если в яйцо обмакнуть, тогда пожарить можно или...

            Матвей внезапно обернулся. В дверях кухни стояла Люба, завернувшись в белую простынь, наподобие греческой богини – один конец простыни перехлёстывал через шею и уходил под мышку, оставляя открытым острое правое плечо.

— Тебе тоже не спится? — спросила она, внимательно глядя ему в глаза.

— Да я вот фарш достать собрался… Утром макароны приготовить или ещё что-нибудь. Может суп с этими, как их, шарики эти...

— Фрикадельки.

— Ага, точно. А ты что не спишь?

— Жду, когда машинка достирает. У тебя верёвка на балконе есть? Нужно, чтобы леггинсы Танины высохли.

— Да, конечно. Ложись, не переживай, я всё развешу.

— Не хочу. Всё равно не усну наверное... Слишком много всего.

— Вот, сто пудов. Та же фигня, никак в себя не приду.

— Ты не пьёшь в такой ситуации? Ну, я в смысле, чтоб стресс снять, успокоиться...

— Не, я сейчас вообще не пить стараюсь. Тем более вдруг за руль садиться внезапно. Я уже на телефон с опаской смотрю – всё время кажется, что сейчас позвонит. Например, Лариса скажет, что ещё что-нибудь случилось. Я уже ко всему готов. Не ночь, а сплошная импровизация.

— Да, уж... это точно. У меня тоже такое переживание.

— Не, ну мы так-то в целом неплохо справились. Обидно, что у Ларисы так машину разобрали. Нехорошо вышло. Действительно, нужно было сразу эвакуатор вызывать, а не тупить это всё.

— Я тоже обо всём этом думала и знаешь, это, кажется, тёмная сторона импровизации. Такой как бы побочный эффект.  Я раньше уже задумывалась об этом, но до конца не понимала, а сегодня вживую увидела: мы действуем спонтанно и бестолково, вместо того чтобы остановиться, спокойно всё проанализировать и принять решение. Я только сегодня поняла, как это может быть разрушительно, — Люба прошлась мимо Матвея и задумчиво уставилась в светлеющее окно.

— Я не понимаю... Что ты имеешь в виду?

— Ну, как бы объяснить, типа занимаясь импровизацией, мы стремимся к животному, природному началу. Быстро и спонтанно реагировать на любое изменение окружающего мира.  С одной стороны – это круто – быстро и красиво реагировать на вызовы, остроумно и с блеском выходить из разных ситуаций. Но разум так не работает, над некоторыми задачами человек может годами ломать голову, и это нормально. И когда, сев в ванну или получив яблоком по голове, ловит озарение – это не про импровизацию, это результат долгой и усердной работы.

— Мне кажется, ты сваливаешь всё в одну кучу: химию, физику и развлечения. Разве все эти наши занятия – это не чисто про поржать и отдохнуть?

— Ещё скажи импровизация для того, чтобы найти партнера для быстрого секса.

— Ну может для кого-то и это важно. Но я такого не говорил.

— Я не просто так это решила, правда много об этом думала. О всем, чем занималась. И вот я вот даже сейчас лежала и полезла в телефон искать про замок и клей. И ведь реально есть этот лайфхак, даже как видео на «ютубе».  

— Не понимаю, к чему ты...

— Да к тому же, что нас в чём-то портит импровизация – привычка быстро, необдуманно принимать решение – это только в смешной сценке хорошо, а вот в жизни... Я только сейчас задумалась: вы были готовы ломать балкон или, рискуя жизнью, перелезать на высоте; а простое и безопасное решение было близко, можно было додуматься или хотя бы просто погуглить. Но вместо этого мы попёрлись импровизировать на балконе и личную инфу ещё перед незнакомцем вываливать. Если подумать, дичь какая-то – животное поведение.

— Блин, я как-то даже не подумал. Слишком быстро всё произошло, не задумался даже.

— Скажи, а Константин же говорил с тобой про свою теорию? Про ритуальность новых племён и возникновение обычаев. То что он в импровизации хочет найти.

— Ну, что-то говорил, но я, кажется, не до конца врубился. Наверное, мозгов у меня так себе… И образование... Если там универ на психолога или философа закончить, наверное, тогда лучше в это всё врубаться буду.

— Он странный, конечно, и пугает, и привлекает одновременно. Мы с девочками много без тебя обсуждали.

— Кто?

— Константин. Он очень серьёзно относится к импровизации; хочет написать теорию импровизации и разработать свою методику обучения. Вместе с Артёмом они над этим работают. Очень серьезно подходит к этому вопросу.

— Мне он такого не говорил. Только про теорию, и что хочет использовать это в своей научной работе по теории зарождения обычаев и обрядов.

— У меня очень противоречивые ощущения от всего этого. Вроде с одной стороны я рада, что пошла заниматься импровизацией. Психолог оказалась права – мне это помогает справиться с моими страхами.

— Ага. Константин тоже как раз про страхи говорил, что типа мы их проигрываем неосознанно в свободных сценах и типа находим способы с ними бороться, как с древними саблезубыми жирафами.

— Ха-ха, Ты себя слышал? Какие саблезубые жирафы?

— Ой, блин, я тигров имел в виду. В башке уже всё перепуталось, — Матвей отвернулся и громыхнул в пустую кастрюлю на плите брикет замороженного фарша. — Может ты чаю хочешь?

— О, ты вспомнил принцип: «В любой непонятной ситуации, предлагай гостю горячий напиток?»

— Это какое-то правило? Из импровизации?

— Жизненный принцип Шелдона Купера.

— Что-то знакомое. Это, кажется, какой-то писатель?

— Это персонаж сериала «Теория большого взрыва». Он был в некотором смысле моим идеалом мужчины какое-то время.

— А теперь? 

— Теперь под вопросом. Импров многое во мне поменял, теперь мне меньше нравятся асексуальные мужчины.

— Какие?

— Ой, извини, я опять на автомате ботаничку включаю. Наверное, просто защитная реакция.

 — Да ничего. Так поставить чайник?

— Не надо... Не хочу шуметь. Таня вроде заснула, не надо её беспокоить.

— Хорошо, может присядешь?

— Нет, я постою, спасибо.

            Неловкость между ними заметно нарастала. Рваный и глупый разговор ни о чем, вечные прыжки с темы на тему. Люба отвернулась от окна и теперь чернела строгим профилем на его фоне. Очень красивое лицо в профиль – раньше не замечал. Может, потому что плоская грудь и чуть костлявая фигура проигрывали на фоне более женственных Ларисы и Тани? А может просто не вглядывался.

— Так, что ты говорила насчёт Константина? У вас были какие-то отношения?

— Ну мы разговаривали и виделись, помимо импрова. Но...

            Люба осеклась словно хотела что-то ещё сказать, но потом вспомнила и решила не говорить. Всё это очень странная история: то никаких сообщений от неё неделями, то завернувшись в простыню рассекает голая.

— А почему ты разделась?

— Так я вместе с Таней душ принимала, мыла её. Она не в состоянии была.

— Но ты же не постирала свою одежду.

— Не знаю... как-то автоматически её завернула, и сама замоталась. Тебе не нравится?

— Наоборот, очень идёт тебе. Ты похожа на греческую статую из учебника по истории. 

— Спасибо. Можно задать тебе вопрос? Если он будет тебе неприятным, можешь не отвечать.

— Задавай, без проблем отвечу.

— А вот тогда… На мастер классе, то есть после мастер-класса... У тебя с Ангелиной что-то было? Я видела, как ты на неё смотрел... Такой взгляд, прямо животный. Ты же хотел её, в плане... ну ты понял.

            Матвей замер. Что сейчас, правду ей рассказать или соврать? Она же видела. И возможно Ангелина кому-то рассказала, и по сообществу прошёл слушок. А Люба только проверяет его на враньё. Нужно что-то ответить. Но, если Ангелина ничего не рассказывала, получится, что он пустит слух и будет очень плохо. Как бы вывернуться из ситуации… Придётся импровизировать в удобную правду.

— Мы поехали к ней домой и там столкнулись с её дочкой, женихом дочки и их... семейными проблемами. Понимаешь, история там очень личная, я не в праве тебе её рассказывать. Там тоже сложная ситуация. Может даже сложней чем у Тани.

— Ой, прости, что я полезла. Это очень благородно с твоей стороны, что ты хранишь тайны. Просто я подумала… Когда ты смотрел и...

— Я понимаю, что ты видела мой стояк. Извини за прямоту, но лучше скажу по-простому, а то во всяких эрекуяциях язык заплетается. А так чисто природный момент. Ничего не могу с собой поделать. Девушки у меня давно не было, а вы все такие красивые. Ну вот я и не могу это скрыть. Прости, это естественная реакция. Если быть честным, мне приходится заниматься самоудовлетворением перед тем, как идти на импров, иначе все мысли... об этом, ну ты понимаешь.

            Люба замерла, широко раскрыв глаза. Кажется, перегнул палку. Главное чтоб босиком из квартиры не стала убегать. Конечно, от истории с Ангелиной это её отвлекло. И ведь почти не соврал, именно этим и был занят, когда с Ангелиной закрутилось. Но может она сейчас хотела секс предложить, а он понёс всякую ахинею импровизировать. Правильно она сказала – есть предел импровизации. Иногда лучше подумать чутка, прежде чем что-то ляпнуть.

— Нет-нет, я всё понимаю... Я сама с этим столкнулась. Просто неожиданно, как ты в этом признался.

— С чем?

— С эффектом сильного возбуждения. Понимаешь, я долго пила определённые препараты. И у них, среди прочих эффектов, угнетение либидо. Ну и мне было комфортно – я училась не боятся мужчин и при этом не испытывала возбуждение.

— А прости за нескромный вопрос, у тебя...

— Мужчины у меня были. Не в этом дело. Мои страхи – не результат прямого насилия, если ты об этом. Но отношения были очень проблемные, это правда.

— Да, ты что-то говорила про смерть отца и сводных братьев… Про делёж дачи, кажется.

— Точно. Спасибо, что помнишь. Ну в общем, как раз после той нашей первой импровизации, когда мне стало легче, психолог посоветовала отказаться от препаратов, и  у меня очень сильно проснулось либидо так, что мне пришлось усиленную прокладку постоянно носить. Ну ты понимаешь, женская особенность. Мне очень тяжело было себя сдерживать.

— Понимаю примерно.

— Ну вот я и вынуждена была... успокаивать себя пальцами или чаще душем. Я привыкла это в душе делать. Извини, за лишние подробности.

— Ого... Прости, я не ожидал... от тебя такой... откровенности.

            Матвей шагнул чуть ближе, не поднимая рук. Разница в росте сказывалась. Его глаза были где-то на уровне её подбородка. Она пришла попросить его о сексе или что? Начать с объятий или просто осторожно прикоснуться? Может быть с поцелуя сразу? Она явно этот разговор не просто так начала.

— Ты первый очень серьёзно признался. Я в восхищении, если честно. Очень боялась, что ты будешь к нам приставать. Я чувствовала в тебе возбуждение... И даже сейчас...

— Ну да... Я уже говорил. Ты как греческая богиня красивая.

— Ты уникальный человек. Я очень рада, что с тобой познакомилась. Не могу себе представить мужчину, который предпочитает не пытаться добиться секса, а просто сбрасывает напряжение. Я всегда считала это очень стыдным. А ты вот так просто признался.  Это... это очень интеллектуальный подход на самом деле – ты контролируешь своё животное начало. Осознанно подходишь... это круто.

— Да, я стараюсь. Иногда тяжело бывает, приходиться импровизировать.

— Мне тоже... Без препаратов прямо на голову давит. Понимаю, что мыслить адекватно не могу.  Я сейчас пойду ещё раз душ приму, если ты не против. Я думаю, ты согласен, что животный секс – последнее, что сейчас нужно. Я долго шла к осознанным отношениям, к понимаемой и проговоренной симпатии. Знаешь, я впервые встретила мужчину, с которым могу стоять почти голая и спокойно разговаривать не боясь, что сейчас он схватит меня за горло и будет насильно...

— Так, а тебя получается... ну то есть было?

— Нет... не меня... маму. Я получилась из такой связи. Я никому это не рассказывала, кроме психолога. Это очень тяжёлая для меня тема.

 — Извини, что затронул. Можешь ничего не рассказывать.

— Ничего... я сама захотела. Мне мама только после смерти отца рассказала. Это очень странная история: вся семья отца считала, что мама специально его соблазнила, уже будучи беременной; то есть отец мой мне не отец, а она его принудила жениться под угрозой обвинения в изнасиловании. Извини... я зря тебе это всё рассказываю. Я просто думаю… Думаю, что со стороны мамы это тоже была такая импровизация – резкое и необдуманное решение проблемы. Я сама дитя импровизации. Рождена с её помощью... В животном страстном порыве…Наверное...

— Может тебе всё-таки чего-нибудь налить? Валерьянки, например. Кажется, ты разволновалась.

— Нет... Я вообще не об этом хотела поговорить. Вернее, об этом, но не совсем. Нам давно нужно было поговорить… О сексе на импрове. Ой, то есть нет. О том, что ты тут ищешь, и об отношениях, и вообще. То есть не об отношениях.... Ой, что я несу... Бред какой... Я просто хотела убедиться, что ты видишь во мне... И не только во мне, больше в Тане, да... Что ты не видишь в нас просто средство удовлетворения похоти. Что не хочешь нас, ну ты понимаешь... Мне очень важно было это знать.

— Ты хочешь, чтобы я дал честное слово?

— Нет, я уже убедилась. Ты был так откровенен, что я не удержалась. Меня понесло куда не надо. Просто я хотела сказать, то есть попросить… У меня с мамой сейчас сложные отношения, а Тане идти некуда. Я хотела попросить, если вдруг понадобится, чтобы она у тебя тут пожила какое-то время. Но я боялась, что это будет тебе... неудобно. Нет, может, там у Ларисы получится. Но я не уверена, у неё там всё сложно. А Таня уже сейчас у тебя. И вот я... блин, что я несу... Голова кружится. Я рада, что ты справляешься со своими желаниями и не будешь к ней приставать. Ты же понимаешь, сейчас она очень уязвима, и мы должны о ней позаботиться.

— Да вроде бы понимаю.

— Я пойду... Мне в душ... В душ очень надо... Пропусти пожалуйста.

— Да, иди конечно.

            Она проскользнула мимо, как бы невзначай, чуть задев тыльной стороной ладони вздыбленные джинсы. Как вот это всё понимать? Пойти вслед за ней и потереть спинку? Других мужчин рядом не было, значит это от него у ей сейчас прокладка потребовалась. Ох, вот выбор. Почему девушка прямо не скажет: «пойдём потрахаемся»? Вечно хитро- выстроенные намёки: «я хочу, но как бы не хочу; ты классный тем, что ты не классный». Голова лопнет сейчас. Наверное, действительно, остановить и поцеловать нужно было.

            Необходимо было справиться с нахлынувшим головокружением. Матвей нагнулся к раковине и плеснул в лицо холодной водой – помогло, но не слишком. Надо бы воздухом подышать. Прошёл в коридор. На секунду остановился у двери в ванную, прислушиваясь к звуку плеска воды. Потом повернулся и пошёл на балкон. Небо уже заметно посветлело. Во сколько там летом светает, в четыре с чем-то? За домом не видно, но уже рассвет, наверно.

            Послышалось шлёпанье влажных ног, и на балкон во влажной простынке, подчеркивающей формы, появилась Люба, неся тазик с бельём.

— Достиралось, дай я развешу.

            Отошёл назад и украдкой любовался проступающими сквозь простыню формами. Люба развесила футболку, джинсы, лифчик и трусики Тани и замерла, не спеша уходить.

— Кажется, я со времён выпускного рассвет не встречала, а ты?

— Не, я на рыбалку ездил много раз, там рассвет покрасивше, чем в городе.

— Я уже не буду ложиться, всё равно не засну. Мне теперь надо будет заново избавиться от моих страхов. То, что рассказала сегодня Таня – это ужасно. Страшно, что и со мной так могут поступить.

— Но ведь не все мужчины такие. И даже не в том дело, мужчина или женщина. Мошенники кого угодно могут обмануть. Такая же история могла быть наоборот. Я много роликов видел на «ютубе», когда девушек всякие коучи обманывали, и они деньги вкладывали и свои и мужа. Тут мужчины как бы не причём.

— Ты прав. Но мне всё равно страшно. Я всегда боялась отношений. И те, что у меня были – они меня травмировали очень. Мне может быть опять стоит препараты пить, чтобы не бояться и ничего не хотеть.

— Но это же не нормально. Всё равно какие-нибудь побочки могут быть. Не дай бог бесплодие или ещё что-нибудь.

— Зато не будет хотеться прыгнуть с балкона. Тебя никогда такие мысли не посещали? – глядя вниз, вдруг спросила Люба.

— Вообще нет. Я вообще считаю, что всё наладится. Когда мама умерла, казалось всё... полный крах. Ещё зима эта, пандемия, на похороны никто не пришёл... Вот в тот момент казалось, что всё... полная безнадёга. А потом ничего, чуть по чуть, поправилась ситуация.

— Спасибо. Ты замечательный. Прости, что мы так, всю ночь тебя, это самое... эксплуатируем в общем... И стесняем.

— Да ничего. Зато не скучно и одиноким себя не чувствую.

— Мне кажется, ты стесняешься сейчас в душ сходить? Пожалуйста, не стесняйся. Я вижу, как тебе тяжело... Иди, не стесняйся!

Буду очень признателен если  поддержишь меня финансово 

 ПЕРЕЙДЯ ПО ССЫЛКЕ