Домой Саша вернулся около трёх, дополз до кровати и хотел вырубиться, даже не поставив телефон на зарядку. Казалось, сейчас просто провалится до утра, но стоило закрыть глаза, как снова чувствовал Людины пальцы на шее. Она сама его притянула. По-настоящему целовала, он ведь почувствовал. Но радости он не почувствовал. Скорее ощущение какой-то брезгливой обиды. Вытерла губы, словно салфеткой после шаурмы. Можно было как-то иначе эту дурацкую фотографию сделать, просто щекой прижаться. Зачем обязательно в губы? Саша перевернулся, задел щекой подушку и поморщился. Ну да, ещё ударила перед этим. Сходил, бля, на свидание, даже выигрывать ничего не пришлось.

Заснул уже на рассвете, забив на две субботние пары. Когда мама ближе к обеду заглянула в комнату, сказал, что, кажется, простыл: пропотел на тренировке и стоял на сквозняке. Голос после вчерашних криков звучал достаточно убедительно. Мама заволновалась, вошла в комнату и, как в школе, потрогала лоб, и тут заметила синяк на скуле.

– Это что ещё? Ты ночью дрался, что ли?

– Не, это на тренировке, в маску удар пропустил, и сетка прогнулась. Ничего серьёзного.

– Ох ты господи! Ты б лучше об учёбе думал, чем этими железками махать. Где ты всю ночь почти лазил? Мы беспокоились.

– Я был у Эдуарда Альбертовича. Это у нас профессор физики, тоже с нами занимается. Мы о науке говорили, я... с ребятами пошли к нему после тренировки. Может, я к нему в аспирантуру потом пойду, наукой заниматься после окончания. Так что есть польза от фехтования, не переживай.

– Это же не твоя специальность.

– Ну, может, получится как-то договориться.

– Смотри, остальные предметы не забрасывай. Я в новостях видела: сейчас будут во всех вузах ужесточать требования к дисциплине. Нельзя прогуливать, потом могут к экзаменам не допустить. А с отчисленными сам знаешь что...

– Хорошо, мам, не переживай, всё нормально будет. Я всё наверстаю.

Мама покачала головой и вышла из комнаты. Саша чувствовал, что его слова звучали крайне неубедительно. Панический страх отчисления и попадания сына в армию не давал ей спокойно спать. Как и тревожные новости каждый день.

Саша встал и поплёлся в ванную. Пару минут внимательно рассматривал в зеркале синяк. Хорошо его, конечно, Люда приложила, от души. Олеся такого себе никогда не позволила. Какая огромная между ними разница. Почему он похожую не стал искать? Зацепился за эту бешеную.

Олеся была его школьной любовью, в последнем классе и на первом курсе. Поначалу очень нравилась маме, дело потихоньку шло к совместной жизни. Пока она в прошлом году не уехала. Череда февральских событий, позиция отца Олеси, и в итоге она не смогла оставаться в стране из-за всех семейных обстоятельств. Саша не поехал с ней. Остался, сначала говорил, что на время: денег собрать, подготовится и приедет уже туда. Но выбор стал жёстким. Его родители всецело поддерживали развитие внешнеполитической ситуации, и мама была очень встревожена желанием Саши уехать. Отец вёл разговоры о чести, долге и предательстве. А когда двоюродный брат Серёга, офицер морской пехоты, сгорел в неизвестной посадке, про Олесю дома лучше было не вспоминать.

Саша понял, что не сможет решиться. Не хватает сил всё бросить и шагнуть в неизвестность из-за, в общем, чужих убеждений. В чужую страну, без денег, поддержки, образования. Это Олесе с родителями хорошо, а ему как? Лучше переждать, пока всё пройдёт. Олеся вроде сперва отнеслась с пониманием. Полгода общения по переписке с редкими созвонами в зуме. А потом вдруг разом тотальный блок. Словно и вовсе не было в его жизни большой и чистой любви. После пары месяцев уныния записался на фехтование. И понеслось.

После ванной решил написать Люде. Интересно, что она теперь скажет после вчерашнего? Сделает вид, что ничего не было, или как? Открыл переписку и увидел замечательную маркировку: «Этот пользователь запретил отправлять ему сообщения». Ну зашибись вообще. Видимо, шалость с Эдиком у неё удалась, или что это вообще?

Надо, может, аккуратно у Эдуарда спросить, что он об этом думает. Он же вчера такие ценные советы давал, какая из Люды прекрасная жена получится. Интересно, что он теперь с утра про всё это думает?

Эдуард ничего не ответил. Хорошо, конечно, что не заблокировал. Но при этом он просто «не в сети». Саша отложил телефон, открыл ноутбук и собрался послушать давно сохранённые лекции по сопротивлению материалов. Но вместо этого полез на ютуб. Среди рекомендаций попался ролик «НаукаPRO» о фехтовальных школах Нового времени. Николай Асламов бодро рассказывал о весёлых немецких любителях тяжёлых мечей. Куда-то к ним Саша вчера и пытался попасть. На тренировках разбирали стойки и удары по старым трактатам, а вот кто их писал, кого учил и как вообще жили эти люди, он прежде не особенно задумывался. Теперь захотелось разобраться. За первым роликом рекомендации услужливо подкинули второй, потом третий, и Саша залип на несколько часов, прерываясь только на фехтовальные упражнения и свежий чай.

В воскресенье изображать простуду стало проще. Пока сидел, рисовал в трусах, кажется, действительно схватил сквозняк и не заметил. Голова теперь была тяжёлая, вставать не хотелось. Мама оставила на столе градусник и велела пить побольше. Саша послушно пил и почти весь день провалялся с ноутбуком. Учиться не хотелось, а вот исторические видео теперь казались гораздо интереснее. А что, если действительно этот аппарат у Эдика нормально работает? В какую эпоху прикольно было бы отправиться? Что, если взять и, как в книжках про попаданцев, к Ивану Грозному попасть и рассказать ему рецепт бездымного пороха и осколочных ракет со шрапнелью? Польская кавалерия такому обрадуется.

Теперь после исторических видео он принялся смотреть ролики про самоделки и выживание. После некоторых даже стал делать пометки о том, что бы такое можно было показать в прошлом, чтобы сразу поразить предков и получить уважение. Разных идей авторы книг накидали уже тысячи. Но вот что из этого реально и быстро работает, сообразить было трудно. Пожалуй, только идеи асептики и антисептики не требовали особенных технических знаний. Но при этом и быстрого результата от их применения не предвиделось.

Но к вечеру в воскресенье мысли всё равно вернулись к Люде. Даже мелькнула идея съездить к ней и просто прямо поговорить. Без вот этого цирка, блин, с «ближе-дальше». Адрес теперь знал, подъезд тоже, можно было подождать неподалёку. Нет, ехать нельзя, это уже дичь какая-то. Надо просто подождать до тренировки.

Никак не удавалось совместить Люду, которая держала его после пробуждения, с той, которая потом ударила на улице. Она ведь испугалась за него. Гладила по голове, называла Сашенькой, прижималась даже. Неужели просто потому, что человеку плохо и надо помочь, или чтобы у Эдуарда вызвать ревность? Стриптиз точно про это был. И лежанку рядом с Эдиком тоже про это. Но, блин, она классная всё равно, прижималась так близко, и волосы щекотали ухо, и совсем не хотелось отодвигаться.

В понедельник Саша прополоскал горло крепким раствором фурацилина, пошёл на занятия. Среди знакомых лиц стало легче, к обеду даже почти перестал ждать, что телефон завибрирует. Вечером заранее собрал сумку и вышел с запасом времени. Можно будет прийти первым, спокойно переодеться. Если Люда появится, просто поздороваться. Не лезть с вопросами, не пытаться сразу объясняться. Может, она уже сама пожалела, что так вышло, только написать теперь неловко.

Возле спортивного зала Саша замедлил шаг, прислушиваясь к голосам за дверью. Людиного смеха слышно не было. Вообще слишком много шума, кажется, внутри гораздо больше народу.

Слух не подвёл. В зале активно занималась секция лёгкой атлетики, заняв большую часть помещения под свою разминку и прыжки в высоту. Клубу ХЕМА остался небольшой уголок. Там собрались все, кроме Люды и Эдуарда. Саша помахал им и побежал в раздевалку. Там не было не то что свободного шкафчика, даже рюкзак некуда повесить. Пришлось все вещи прихватить с собой в зал и приткнуть в углу на лавочке.

– Ну что, бойцы, – начал Георгий. – Условия у нас теперь похуже, но тренировки продолжаются. Настоящий фехтовальщик под ударами судьбы мальпаре не допускает. Парад-рипост, стальное правило! Продолжаем готовиться к турниру. Пока занимаемся тем, для чего нам ни зал отдельный, ни мечи не нужны. Сегодня у нас день ног. Давайте по малому кругу за мной, лёгкий бег!

Бегать было практически негде. Возле толстых матов стояли две стойки с планкой, от которой через весь пол тянулась широкая свободная полоса. Высокая девушка в коротких шортах разбежалась по дуге, оттолкнулась и, выгнувшись спиной, перемахнула через перекладину. Саша невольно засмотрелся, чуть не наступив на пятку парню впереди.

– Дистанцию держим! Не отвлекаемся! – мгновенно отреагировал Горка.

После череды разнообразных упражнений ноги буквально горели огнём. Когда Горка разрешил закончить, ноги дрожали. Саша присел на скамейку, вытянул их перед собой и потянулся за водой. Серёга с Гоблином уже обсуждали, кто завтра сможет нормально спуститься по лестнице.

Георгий вытер лицо полотенцем и снова посмотрел на дверь. Потом нагнулся к сумке, достал телефон, набрал номер и некоторое время слушал, плотно сжав губы.

– Не отвечает, – буркнул он и убрал телефон. – Саш, ты ведь в пятницу у Эдика был?

– Да, мы же вещи к нему отвезли, – кивнул Саша.

– А после ты с ним общался? Вчера или в субботу?

– Ну, в субботу писал, но он так и не ответил.

Георгий нахмурился и снова взглянул на телефон, словно хотел проверить, не появилось ли сообщение за последние несколько секунд.

– Он в универе не появлялся. В субботу его пары заменяли, сегодня опять. На кафедру вроде звонил, что типа болен. А на мои звонки не отвечает. Он вообще дома, ты не в курсе?

– Нет, он мне ничего не говорил. А ты Люду не спрашивал?

– «Не знаю. Я занята» – ответила, и всё. Слушай, а ты занят сейчас после тренировки? Давай поедем заберём наше барахло? Я тут с подсобкой договорился, пока тут сложим у тяжелоатлетов, рядом с их гирями.

– А смысл есть туда-сюда возить? Я так понял, что это всё тут временно.

– Есть. До весны, наверное, тут перекантуемся. Сейчас с отоплением сложно помещение найти. Весной уже полегче будет. Если занят, я ребят спрошу.

– Да нет, давай...

Саша обрадовался поводу появиться у Эдуарда. Конечно, вряд ли получится сразу уговорить его на новое погружение. Но поговорить можно, а потом вернуться в другой день.

– Слушай, а с лицом у тебя что? Я не спросил, это на тренировке прошлой случилось?

– Да не. В темноте о дверь подъезда стукнулся.

– Осторожней надо. Давай переодевайся и крутанёмся быстренько.

Из корпуса вышли в сумерках. Ноги после долгих выпадов казались непривычно тяжёлыми, на ступеньках каждый шаг отдавался ноющей болью в забитых мышцах.

Георгий спешил впереди как ни в чём не бывало. На повороте к парковке Саша догнал его и спросил:

– А про весну что ты имел в виду?

– То и имел. Надо помещение искать. Я в выходные полистал сайты, варианты есть. При фитнес-центре можно зал брать на часы, при какой-нибудь спортивной школе договориться. Нам и танцевальный центр в принципе пойдёт.

– Танцевальный?

– А что? Там папаши дочек приводят. Или парни вечером девушек встречают после занятий. Ждут, скучают, а тут мы с мечами. По-любому кто-нибудь захочет попробовать. Да и девушки тоже фехтовать любят, вон Люда, чего далеко ходить.

– Звучит логично. А платить чем?

– Ну, скидываться будем. Но и новых людей можно будет привлечь. Я тут подумал, что все проблемы от несерьёзного подхода. А надо уже делать полноценный клуб. С расписанием, абонементами, набором новичков.

– У нас же народу мало. Это же сколько скидываться придётся?

– Ты меня слушаешь вообще? – Георгий остановился с потёртым серым «Фокусом». – Давай садись на переднее. Народу мало, потому что мы всё время среди студентов набираем. Первокурсник пришёл, загорелся, через два месяца у него сессия, потом подработка, потом девушка. Денег на снарягу нет, на взносы тем более. Весной половину заново собирать надо.

Георгий завозился, попадая ключом в замок зажигания. У него что, руки дрожат, что ли? Саша покосился на Горку, не попал вроде. Специально он Люду упомянул или так, к слову просто?

– Я про детей думаю, – продолжил Георгий, осторожно выворачивая с узкой парковки. – Школьники лет с десяти-двенадцати. Родители ищут, куда ребёнка от компьютера вытащить, а тут мечи, сабли. Им даже объяснять долго не нужно. Показал, дал попробовать, всё, человек твой. «Ведьмак» в этом отношении очень помог всему движению. Ты же играл?

– Да, прошёл третьего пару раз ещё в школе.

– Ну вот, понимаешь. Жаль, сейчас таких игр уже не делают...

– А дети, он на стали фехтовать будут?

– Не, ну сначала на софте, конечно. Сделаем больше мягких тямбар, шлемы раздобудем, маски, перчатки. Потом уже по возрасту и подготовке смотреть.

Звучало в целом логично. Вон у «Круга Тибо» как-то всё получается. При том что у них детских групп вроде нет. Однако какой-то червячок сомнения Сашу беспокоил. Но спросить сразу он не спешил. Тем более что Георгий продолжал.

– Две детские группы, младшая и старшая. Вечером взрослые. Можно занятия по выходным, семейные. Отец с сыном пришли, вместе попробовали. Для начала хотя бы на аренду выйти, потом уже инвентарь докупать. Летом выезды, сборы. У меня программа почти готовая, только по возрастам разложить. Я давно про всё такое думаю. Ещё когда бизнесом занимался, такой проект был.

– А работать когда?

– Так это и будет работа. Ты сам слышал, я тут подумал: пора с историей завязывать. Оказывается, для местного ректора у меня гранаты не той системы!

Георгий резко засмеялся собственной шутке, так что Саша вздрогнул. Это, кажется, какой-то прикол из старого фильма, но угадать без гугла было невозможно.

– В смысле совсем?

– Ну а чего я там буду держаться? – Георгий кивнул в сторону оставшегося позади корпуса. – Я уже всё для себя решил. Зачёты приму в зимнюю сессию и пойду. Всё равно нормально работать не дадут. Смысл воздух впустую сотрясать?

Загорелся зелёный, и они тронулись дальше. Саша молчал, а Георгий продолжил монолог.

– Если заниматься всерьёз, это дело и кормить сможет. Мне-то в принципе много не надо. Жильё есть, тачка ещё походит. А работа радость должна приносить, иначе зачем вообще? Начать с малого, а там посмотрим. Потом второго тренера подключить. Эдик вон технику хорошо ставит, когда у него голова не в облаках.

– Он-то увольняться вроде не собирается.

– Ну, может, ты или Люда подтянетесь. Кому по нынешним временам подработка не нужна, на выходные? – Георгий коротко глянул на него.

– Это да... но дети? Они же друг друга постоянно лупить станут. Как бы травматизмом не кончилось.

– Так они для этого и придут. Вопрос в том, чтобы научить по правилам и без травм. Мы в их возрасте палками без всяких масок рубились, ещё и гордились, если синяк хороший. А так-то вообще олимпийским фехтованием дети тоже занимаются. И ничего, не погибают.

Он впервые за вечер улыбнулся без усилия.

– Мы с Эдиком вообще в лесу начинали. Там защиты было: хер да крышка от кастрюли. У кого ватник дедовский, у кого хоккейный шлем, кольчуга из гроверных шайб – верх роскоши. Мечи деревянные, щиты из фанеры. Один товарищ из дорожного знака щит сделал, так его потом всей компанией уговаривали убрать. Тяжёлый, края острые, зато настоящий металл, круто же. Потом уже мечи из текстолита пошли. Из трубы дюралевой расплющенной.

– Это когда было?

– Когда вас с Людой в проекте не замышлялось.

Саша невольно поморщился. Почему обязательно вспоминать их парой? Георгий что, тоже сейчас будет рассказывать, какая из неё хорошая жена получится?

– Мы тогда на игры выезжали, палатки, костры. Эдик эльфом был. Самым бородатым эльфом в лесу. Баллады под гитару пел – заслушаешься. Это сейчас он уже охрип.

Саша невольно рассмеялся.

– Эдуард?

– А что? Худой был, волосы до плеч, бороды тогда меньше. Ему очень шло, между прочим. Он ещё очки снимать отказывался, говорил: у эльфов зрение отличное, значит, его очки никого не касаются.

– А ты кем?

Горка тормознул у тротуара, усмехнулся и запел натужно грубым басом.

– Я мощный гном! Я воин света! Я мастер молота и топора. И со всей дури в морду всем НА!

– Прикольно.

– Эдик женился и бросил. А я и после универа в движухе остался. Кольчугу потом сделал, купил шлем нормальный. Из ролевухи в реконструкцию ушли, захотелось разобраться, как оно в действительности было. Что носили, чем воевали, как оружие работало. У меня медали за турниры есть, меч наградной ИСБшный. В ХЕМА такой нельзя, рельса, блин, не гнётся ни хрена. Потом забросил, пока бизнесом занимался. А когда прогорел и в университет вернулся, уже до фехтования добрались.

– Мы, кажется, не доехали.

– Да там во дворах жопа, а не парковка. Отсюда пойдём. Я-то и позвал тебя, что тащить далеко.

– Понятно.

Георгий вышел первым и задумчиво уставился на освещённую вывеску круглосуточного, словно хотел прикупить что-то прежде, чем заявиться в гости. Вздохнул и произнёс:

– Вообще хорошее время было. Скинулись, крупы купили, тушёнки, электричкой доехали и пошли. Ни зал не нужен, ни начальник над душой. Кто хочет, тот пришёл. Пиво на станции в двушках, «Ячменный колос». А самогон уже там в деревне, на краю леса. И всё, до самого понедельника портал в тайное королевство открыт.

– Опасно пьяными фехтовать, – пробурчал совершенно не пьющий Саша.

– Зато весело и травмы нипочём. И, кстати, исторично. Всякие немецкие фехтовальщики, они не дураки были пивка накатить.

Воспоминание о кислом пивном запахе из глиняного кувшина во сне заставило Сашу поморщиться ещё сильнее. Они пошли дворами до дома Эдуарда. Саша молчал, а Георгия потянуло продолжить монолог.

– Я потому и затеял этот клуб. Хочется, так сказать, передать знамя. Чтобы это продолжалось, как традиция. В Германии вон до сих пор сообщества фехтования существуют, столетиями уже. А у нас всё утрачено. Хочется, в общем, оставить что-то после себя. А то знаешь, уже полтинник не за горами. И начинаешь, бывает, себя спрашивать...

– А олимпийское фехтование?

– Ну, это не то. Электродиком этим тыкать. Новодел, нет в этом такого задора, чтобы... ну, ты понимаешь... – Георгий улыбнулся и дружески хлопнул Сашу по плечу. – Когда ты удар чувствуешь по-настоящему, а не тычку легонькую, понял?

– Да, понял примерно.

– Не факт, что получится, но попробовать стоит. Пусть маленький, но свой клуб посреди этого бедлама, – продолжал Георгий. – Свой маленький турнир замутить. Друзей позвать с других городов. Мы с Эдуардом редко выбираемся теперь. А пару лет назад в другие города ездили три-четыре раза в год ездили. Я больше на сабле и длинном мече. А Эдик по рапире, рапире-даге специалист.

– Помню, он говорил что-то такое, – рассеянно кивнул Саша.

– А Эдик в пятницу нормально выглядел? – вдруг спросил Георгий.

Саша сбился с шага. Георгий словно что-то вспомнил.

– Вроде да. А что?

– Да тогда, в пятницу перед тренировкой. Он мне что-то странное по телефону говорил, но я ничего не понял. Верней, толком слушать не стал, я как раз на ковёр к проректору бежал, злой вообще. А потом ты сам видел, мне вообще не до разговоров было. – Георгий сжал кулак. – А он про какой-то эксперимент говорил. Вспомни, он точно уезжать не собирался?

Саша почувствовал, как начинают гореть уши. Ещё немного, и придётся рассказывать. Георгий словно почуял, что он скрывает события пятничной ночи. Но про прибор и ссору с Людой рассказывать совсем не хотелось. Но и вопрос не об этом был.

Они свернули во двор. В одном из окон на нижнем этаже стоял огромный телевизор, с улицы было видно, как по экрану беззвучно бегут люди. Саша невольно задержал взгляд. Если бы всё, что он видел в деревне, можно было так записать, никаких объяснений не требовалось бы. Включил Георгию и показал. Вот дом, вот нож, вот меня по морде бьют, достаточно убедительно?

– Ты чего замолчал? – спросил Георгий. – Он говорил что-то такое?

– Не совсем... ну, уезжать точно не хотел. Он дома экспериментировал. Ты лучше его сам спроси. Я ни хрена не понял, если честно, как у него что работает. Пусть сам рассказывает.

– Ясно, значит, опять за своё, – хмыкнул Георгий. – Ладно, давай вещи заберём, а потом он дальше как хочет.

Эдуард открыл не сразу. За дверью что-то упало, послышалось матерное бормотание, потом щёлкнул замок. Хозяин стоял в растянутой футболке и домашних брюках, прижимая ладонь к глазам. Борода торчала в разные стороны, очки держал за дужку. Глаза выпученные и красные, словно Эдик третьи сутки рубился в комп без устали.

– Вы? Чего случилось?

Георгий несколько секунд молча его рассматривал.

– Привет! Проведать заехали, и домашку принесли. Ты живой вообще?

– Чего? Какую?

– Школу прогуливаешь, вот и пришли. Ты бухал, что ли?

– Жор, я не пью. Я работал.

– Ты зайти разрешишь или так и будем?

– Да-да, проходите, конечно.

Бардак в квартире заметно усилился, и Саша понял, что Люда тут, вероятно, не появлялась. Это вызвало какую-то мстительную радость. Значит, не он один блокировку схлопотал и Люда по-прежнему на Эдика дуется.

– Мы вещи приехали забрать. Ну и глянуть, как ты тут... – разуваясь, проговорил Георгий. – И чего на звонки не отвечаешь?

– Телефон, наверное, в комнате. Я звук выключил, а он на зарядке. А потом как-то забыл.

Саша разулся следом и оставил рюкзак возле двери. Из большой комнаты тянулся знакомый гул. Лежанку с пола убрали, но подушка осталась возле ножки стола, а на диване грудой лежали одеяла.

– Я понял уже... я туда, в спальню убрал, чтобы не мешалось, забирайте, – рассеянно кивнул Эдуард.

– Ничего себе ты закопался, – разглядывая компьютер и жгуты проводов, пробубнил Георгий. – И как, живого царя уже вызвал?

– Чего? Ты что ему рассказал? – вдруг заорал Эдуард, подскакивая к Саше.

Тот инстинктивно отпрыгнул, занимая фехтовальную стойку и выставив перед собой ладонь, и затараторил:

– Нет, я ничего, он сам.

– Что ты? – обернулся Георгий. – Я шучу. Ты прям как Шурик из «Ивана Васильевича». Жена ушла, а ты чудишь с каким-то прибором.

– А, ты в этом смысле. – Эдик расслабился и махнул рукой. – Нет, это я так... Решил кое-что проверять, без института. Давайте я сейчас переоденусь и помогу вам вещи донести до машины.

Учёный заметно суетился, словно хотел, чтобы они быстрее ушли. Георгий это заметил и теперь не спешил, явно обеспокоенный состоянием старого друга.

– Что, даже чаю не предложишь? Давай посидим, обсудим ситуацию. А то в пятницу как-то нехорошо вышло.

– Да, конечно. Извини, что не предложил. Пойдём на кухню.

Георгий кивнул Саше, и тот двинулся за ними следом. На кухне всё осталось практически как было. Даже коробки из-под пиццы по-прежнему торчали из мусорного пакета. На кухонном столе стояла чашка с тёмным ободком на дне и лежал раскрытый блокнот. На подоконнике журнал с Сашиными набросками. Георгий сразу обратил внимание на изображение ножа.

– Это кто такое рисовал? На ранний бауэрнвер похож.

– Да это Саша вот, в пятницу. Так, давайте сейчас чаю, к чаю, правда... нечего особо, – суетливо продолжал Эдуард. – Так о чём ты поговорить хотел?

Георгий по новой начал рассказывать о помещении, детских группах и возможной аренде. Эдуард кивал, но с небольшой задержкой, словно сначала вспоминал, что ему сказали. Когда чайник закипел, налил воду только себе, потом спохватился и полез за остальными кружками.

– Эдик, ты меня слышишь?

– Да. Детская секция, я понял. Это потребует отдельной методики, с детьми нельзя просто... Надо узнать, какие разрешения понадобятся и какие защиты.

– Я тебе только что про это рассказывал.

– Извини. Голова плохо соображает.

Георгий хлебнул чая и спросил прямо:

– Ты заболел?

– Не совсем. Переутомился немного. Работал вот...

– Саша сказал, что ты экспериментируешь с чем-то. Скажи, это что, препараты какие-то, вместо бухла?

Эдуард сразу посмотрел на Сашу. Тот почувствовал себя так, словно его поймали за чтением чужой переписки.

– Я прямо ничего не говорил, – поспешно сказал он. – Просто что ты дома и работаешь, ну, экспериментируешь то есть...

– Признавайся, – неожиданно усмехнулся Георгий и, потянувшись, хлопнул Эдика по плечу. – Ты опять миелафон хочешь создать, чтобы читать женские мысли?

– Нет, конечно, – мотнул головой учёный. – Я изучаю принципы работы мозга.

– И ставишь эксперименты на людях. Опять?

– Это неважно.

– То есть того раза тебе мало?

– Это была случайность. И ты сам согласился, – резко ответил Эдуард. – И шутить решил, как тот боцман.

– А что произошло? – испуганно спросил Саша.

– Теперь весело вспоминать, – усмехнулся Георгий. – Эдик тогда шлем для чтения мыслей собрал. Мы с Олей в гости пришли, я напялил эту хреновину и ей в шутку: мол, всё, знаю, с кем ты мне изменяешь! А тут искры, дым, у меня башка горит, и она с перепугу выкладывает, что с моим партнёром по бизнесу спит! Я шлем сдираю, а она оправдывается, понимаешь? В один вечер и без бабы, и без партнёра остался. Вот с тех пор всё как-то наперекосяк и покатилось. Так что смотри, осторожней с его экспериментами.

– Ничего себе. Я взрыва никак не ожидал, когда подключался, – поглядывая на дверь большой комнаты, отозвался Саша.

– Ты ему не рассказывал? А экспериментировал на нём? – продолжил допытываться Георгий.

– Нет, это вообще другая разработка. Никак не связано! – выпалил Эдуард. – Тут взрываться нечему.

– Ну так расскажи, что на этот раз? – продолжил допытываться Георгий.

– Это тебя не касается.

– Саш, может, ты мне расскажешь, что тут Эдик затеял, что на работу ходить бросил. И питаться, кажется, тоже.

– Я питаюсь, у меня консервы есть, – огрызнулся Эдуард. – Мне нужно было закончить исследования. Теперь всё сделано. Завтра я выйду на работу. Сегодня приберусь. Всё, можете идти. Забирайте своё снаряжение и счастливого пути. Я на следующей неделе приду тренироваться. На этом всё.

– А что с Людой? Она правда не смогла или ты не включал? – не выдержал Саша. – И если всё работает, можно ещё раз попробовать?

– Нет, всё кончено, больше никаких погружений! – Эдуард строго устремил к потолку указательный палец. – Проект закончен, я разберу прибор.

– Но почему?! – возмутился Саша. – Я хочу ещё попробовать. Я изучал, готовился. Ведь если это не сон, если правда, то в прошлом можно такого, такого... Да весь мир поменять вообще.

– Ага, давай смотайся в Австрию, Гитлера придуши. А то мне в «Ред Алерт» поиграть не терпится, – зло усмехнулся Эдуард. – Я убедился, что это опасная иллюзия и дальнейшие эксперименты нужно прекратить.

– Так! – Георгий резко хлопнул ладонью по столу. – Эдик, рассказывай, что это за такой проект? Или давай уже ты, Саша, если у нас тут специалист по военным тайнам образовался.

– Нам всем нужно успокоиться. – Эдуард вскинул ладони в примирительном жесте. – Давайте по порядку. Я всё расскажу.

Он путался, перескакивал с одного на другое и несколько раз возвращался к уже сказанному. Саша узнавал пятничный рассказ, только теперь в нём появилось ещё больше оговорок. Эдуард то называл происходящее сном, то погружением, затем начинал объяснять, почему оба определения неточны, и окончательно терял начатую мысль. Георгий слушал, хмурясь всё сильнее.

Когда заговорили о деревне, Саша придвинул альбом и стал показывать рисунки. Георгий перестал перебивать. Развернул к себе лист с ножом, потом попросил вернуться к рисунку двора. Эдуард дождался, пока они закончат, и заговорил о первом опыте.

Он считал, что попал под Азенкур, на французскую сторону. Доспехи, грязь, английские стрелы. Саша сперва не понял, к чему он ведёт, а потом заметил, что Эдуард смотрит мимо них, в стену.

– Меня там убили. Я поэтому в пятницу такой был, кое-как в себя пришёл, чтобы в универ выбраться.

Саша опустил альбом. Выходило, Эдуард уже знал, что такое возможно, когда предлагал ему попробовать. Хотелось спросить, почему он тогда промолчал, но Эдуард продолжил:

– После сообщения Людмилы я всё ещё раз проверил. Потом пару часов поспал и решился на новое самостоятельное погружение. И опять всё получилось!

– Ничего себе! – воскликнул Саша. – И куда ты попал?

– Я не уверен, – произнёс Эдуард. – Но это было очень неприятно.

– Понятно, – кивнул Георгий. – Нечего дурью маяться. Давайте на реальном мире сосредоточимся. Если ты мне поможешь, дело с клубом веселее пойдёт.

– Нет! – вдруг возмутился Саша. – Так нельзя. Эдуард, ты же сам говорил, что это научный прорыв. Что даже если это не машина времени, то можно как супервиртуальную реальность продавать. Нам на клуб деньги понадобятся. А если это и правда сработает, тогда не взносы понадобятся. Тогда можно будет просто большое помещение целиком купить. А ты своими руками решил от всего отказаться. Блин, так нельзя!

– Бред какой-то, – покачал головой Георгий. – Эдик, ты что тут с молодёжью устроил? Сашу не узнать, Люда не отвечает. Мне кажется, вы тут курили что-то или как?

– Я ещё раз умер в погружении. После боя. Три дня с раной в животе, от перитонита. И мир... очень реальный тоже. Я не хочу рассказывать. Нет, всё, хватит. Лучше уходите оба.

– Георгий, я серьёзно. Это реально тема невероятная, – Саша решил сместить внимание на историка. – Такого вообще даже представить нельзя. На этом реально можно кучу денег заработать.

Эдуард махнул рукой в сторону двери. Но Георгий ловко перехватил его за запястье.

– Погоди, Эйнштейн. Что-то тут не так. Ты всегда хотел продолжать эксперименты. А я тебя отговаривал. Может, поэтому ты ещё до сих пор живой и не сидишь в тюрячке. А тут вдруг сам бросить хочешь.

– Ты что, меня не слышал? Потому что я два раза попробовал, – чуть выпученными глазами ответил Эдуард. – Попробовал... Это работает. Слишком страшно работает. Я на работу не смог. Я вообще не смог, в магазин даже.

– Тогда почему Саша туда рвётся? Ему ведь тоже по роже настучали, разве нет? – Георгий обернулся к Саше.

– Но это реально как... как жизнь... Я вообще не почувствовал разницы. А что, если это реально в прошлое перемещение? А что, если...

– Нет, Саша, это исключено. Всё, разговор окончен. Валите отсюда.

– Георгий, ну убеди его! – Саша встал между друзьями спиной к Эдуарду. – Это, блин, реальный шанс что-то изменить. Он реально создал новую технологию, даже если это только сон, никакая компьютерная игра с таким не сравнится. Да мегакорпорации в очередь выстроятся, чтобы такой прибор купить.

– Эх, как тебя торкнуло, – покачал головой Георгий. – Даже страшно немного.

– Ты же видел рисунки. Нож узнал. А я его не видел раньше. Только во сне в руках держал, нарисовал потом. Во всех деталях, до зазубрин. Потому что он настоящий. Реально настоящий, блин.

Георгий посмотрел на оставшийся на столе альбом и потянул его к себе.

– Слушай, нож – это... Аргумент, конечно, интересный. Мог ты его где-нибудь видеть и забыть. Но рассказать такое... Эдик, давай. Присоедини меня на десять минут. Гляну, что там.

– Нет. Жора. Вообще нет. Разговор окончен. Уходите. Уходите немедленно.

– Что ты начинаешь? То ты сам для экспериментов зазываешь, то гонишь.

– Жора, пошёл ты. И так со своими офигенными идеями. Со своим клубом, наездом на ректора и...

– Ты меня сейчас нахер посылаешь? А помнишь, как после развода в машину полез? Нажрался, ключи схватил... Я тебя, блядь, из-за руля выдирал! На руках домой пёр, пока ты орал, чтоб я не лез! А утром что говорил? Помнишь? В глаза мне посмотри, Эдик. Я тебя тогда не бросил. Теперь ты меня услышь. Подключай меня! Я сам хочу посмотреть, что ты такое выдумал.

Эдуард перестал вырываться. Несколько секунд смотрел на руку Георгия у себя на запястье, потом поднял глаза на Сашу. Тот отвернулся к столу. Лучше бы Горка сказал это без него.

– Жора... Но... Ладно, давай... Но учти, гарантий никаких, что получится. У Люды вон не сработало. Ты пробуешь, и вы уходите.

– А у тебя? Ты выбирал, куда отправишься?

– Выбирал... но мне не понравилось. Попал близко, но не легче от этого. Я пытался в Россию попасть, в Московскую Русь, чтобы не было языкового барьера.

– И как, получилось? – заинтересовался Саша.

– Да, ненадолго только. Тоже бой... а потом... Ладно, давайте не будем. – Эдуард тряхнул головой. – Хочешь попробовать, давай пошли.

– А мне? Мне можно после него? – обрадовался Саша.

– Там посмотрим, – отмахнулся Эдуард. – Тебе я ничего не должен, если что...

– Да? А как с Людой? С экспериментом втёмную? – не унимался Саша. – Это вообще легально было?

– Хватит, – оборвал его Георгий. – Не лезь пока. Сейчас я попробую, там разберёмся.

Эдуард молча вышел из кухни. Саша взял альбом и только тогда заметил, как сильно прижимал его к столу. Про Люду лучше было не говорить. Но ведь теперь он хотя бы не разбирает прибор.

Георгий ограничился снятой рубашкой и тоже устроился на полу. Пока Эдуард готовил его, он что-то листал в телефоне, видимо, пытался представить, куда отправиться. Саша тоже полез в телефон, зачем-то проверить, ответила Люда или нет. Блокировка была на старом месте. Да ну и чёрт с ней. Хотя... А что, если попытаться недалеко вернуться? В себя самого десятилетнего возраста. Представить своё детство и пойти в пятый класс, с новыми знаниями. А вообще, если это перенесение в прошлое, тогда можно или нет будущее изменить?

Георгий погрузился резко, так что не успел убрать телефон. Они сидели в тишине с Эдуардом. Если у Георгия всё пройдёт нормально, можно будет попросить ещё раз. Только без Люды и без разговоров о долгах.

Когда десять минут прошли, Саша посмотрел на Эдуарда. Тот заметил взгляд и показал на экран.

– Всё спокойно. Пока понаблюдаем.

Саша кивнул, хотя перед самым погружением Эдуард требовал, чтобы они после опыта сразу ушли. Теперь он наклонился к монитору и уже несколько минут ничего не говорил.

– Вот оно! – воскликнул Эдуард. – Смотри, пошёл пульс вверх, резко. У тебя почти так же было в третий раз.

– Ты будешь его будить?

– Сейчас, ещё тридцать секунд, убедиться. Да, это оно, точно. – Эдуард быстро защёлкал по клавишам. – Не нравится мне это. Вывожу.

Георгий резко сел, так что Эдуард едва успел подхватить провода. Он тяжело дышал, широко раскрыв глаза, словно действительно выплыл с большой глубины.

– Тихо, не дёргайся. Сейчас сниму. Как ты? Сердце не колет? Голова?

– Да погоди ты! Сколько прошло? – Георгий схватил друга за плечо. – Тут у вас сколько?

– Двадцать три минуты.

– Охренеть. Я там часов десять был.

Георгий посмотрел на Сашу, потом на Эдуарда и вдруг широко улыбнулся. На груди ещё оставались контакты, один провод свисал с плеча, а он уже пытался подняться, упираясь ладонью в пол.

– Горка, сиди! – Эдуард придержал его за плечо. – Расскажи сначала, как себя чувствуешь.

– Охуенно! Просто охуенно! Эйнштейн, ты гений. Ты не представляешь. Ты без шуток гений, пиздец какой. То есть... погоди...

Георгий провёл рукой по груди, надавил пальцами чуть ниже ключицы и с удивлением посмотрел на целую кожу.

– Что-то болит? – продолжил расспрос Эдуард.

– Херня. Ты не понимаешь! Ты реально машину времени изобрёл! Натурально! Давай, подрубай меня назад. Там такое, это пиздец. Мне срочно обратно надо.

– Нет, не могу, ты сперва расскажи толком.

– Я в дружину попал. В отряд, короче. Как хотел, ну почти. Это были скандинавы, на лодке. На двух то есть. Не драккар, попроще, речные. Нас было восемнадцать человек на одной и на второй. Ну, так же где-то. Мы шли в набег, по мелкой речке. Напали на небольшой частокол. Такая малая крепость в излучине. Я со всеми, со щитом и топором ворвался, а они в копья ударили, меня цепануло...

– А говорить, ты мог говорить с ними? – спросил Саша.

– Знаками. Но один, кажется, по-гречески мог пару слов. Но я знаками, они поняли. Я типа горло показал, голос пропал. И они нормально. А что, там не до разговоров было, и так всё понятно. Мы гребли ночью, молча в основном. А потом высадились на рассвете. Я охренел, Эдик, я не могу. Это такое... слов, блять, нет.

– Я понимаю, я уже два раза пробовал. Но это не машина времени. Это машина сверхиллюзий. – Эдуард нахмурился, скрестив руки на груди. – Ты просто видел очень реалистичный сон на тему того, что прочитал перед сном.

– Да хрен там! Фиг с ним, с языком. Я увидел! Я увидел то, чего мы не знали по источникам. Это настоящее то время, сто пудов никакой не сон! Ничего такого прочитать нельзя было.

– Что? Что ты имеешь в виду? – заволновался Саша.

– Бармица! Кольчужная бармица. Я увидел, как она к шлему крепится. Учёные гадали. Были мнения. А там она не крепится ни хрена.

– Не понимаю. Успокойся. Давай ты нарисуешь.

– Погоди, я объясню! Мы находим шлем, кольца, а кожа сгнила, и гадай потом, как всё держалось. А я видел: бармица пришита к кожаной полосе, та соединена с подшлемником, а спереди концы под подбородком завязываются. Получается шапка с кольчужным затылком и боковинами, а железный шлем уже сверху! Я эту штуку в руках держал, Эдик. Понимаешь, сколько мы с этими креплениями бились? А там человек просто шлем снял, и всё видно!

– Ну, это, конечно, замечательно, но ты не понимаешь риски...

– Эдик, это ты не понимаешь! С твоей машиной ответы на всё можно найти. Вооружение, даты, численность войск, изобретения. Язык в конце концов. Учёные столетия гадали. Мы копали десятилетия с другими археологами. Но по кучке колец от кольчуги крепления хрен поймёшь. А тут вот оно. Трогай, смотри. Идеальная сохранность. Твой аппарат не прорыв. Это натурально революция. Ты представляешь, сколько исторических вопросов решить можно? Это просто пиздец, по-другому не скажешь!

– Хорошо, конечно, что тебе так понравилось. Но ты можешь спокойно всё рассказать?

– Не могу! Некогда. Давай заводи свою шарманку. Ты должен меня назад немедленно вернуть!

Если история понравилась, пожалуйста поддержи меня финансово, это сейчас особенно важно 

 ПЕРЕЙДЯ ПО ССЫЛКЕ