Саша проснулся в темноте, мучительно вспоминая, ставил вчера будильник или нет. В этот раз вырубился хорошо, вообще никаких мыслей не было, погружение забрало все силы. Кажется, сон не помог: в голове был туман, словно он пил полночи, а потом куда-то бежал пьяный за добавкой. Из кухни доносились звуки: мама обычно вставала раньше всех, готовила завтрак ему и отцу. Значит, в любом случае раньше будильника проснулся. Выходить не хотелось, будет вопросы задавать.

Кроме тяжести и головокружения, слегка болели мышцы на ногах. Точно, вчера же ещё тренировка была. Совсем забыл. По ощущениям прошло уже две недели, а ведь они просто заехали к Эдуарду забрать снарягу. Но снарягу, конечно, никто не забрал. Тут бы классно подошёл старый мем с Леонидом Каневским.

Саша потянулся к телефону и выключил будильник. До звонка ещё оставалось минут десять. Мать уйдёт через полчаса. Может, пропустить первую пару? Кому нужна эта философия, болтологическая наука ни о чём? Всё равно все понятия есть в сети, надо будет тупо зубрить на экзамен. Ещё не хватало то же самое на лекции слушать. Всё равно препод не сможет объяснить, в чём смысл жизни и вообще.

Вспомнилась вчерашняя исповедь Георгия. Тоже ведь преподаватель, почти полтос, а он до сих пор ждёт, когда же начнётся настоящая жизнь. Вчера слушал и не знал, что ответить. Но тоже чего-то грандиозного хочется. Со школы ещё: типа поступишь в вуз — и совсем другая жизнь начнётся. Ну да, началась, в принципе.

Он поднялся и, тихо одевшись, сел к столу. Достал карандаш и скетчбук, попытался нарисовать эфес рапиры из своего погружения. Две сплетённые металлические змеи образовывали защиту руки помимо перекрестья. Клинок ромбовидный в сечении, с выраженным ребром с обеих сторон и без дола. Вроде так. Сфотографировал и послал Георгию. Теперь можно быстренько собираться.

К первой паре он кое-как успел, хоть и забежал в аудиторию уже после препода. Забрался на верхотуру амфитеатра, прикрыл тетрадью телефон. Хотел по привычке что-то почитать, но наткнулся на сообщение Георгия:

«ФОНТАН НАРИСУЙ!»

Точно! Ведь фонтанов во Флоренции не так уж много, может быть, получится найти тот самый и даже примерно восстановить маршрут. Саша взялся было за карандаш, но потом отложил и принялся просто искать в сети инфу о фонтанах Флоренции.

Он листал результаты поиска, разглядывая фотографии площадей с фонтанами. Всё не то, всё со скульптурами. Половина вообще из других городов. Всё время лезла площадь Синьории со здоровенным голым Нептуном. Голого мужика точно не было. Хотя там было темно, но нет, всё равно не то. Точно помнил чашу, воду и улицу напротив. Слишком маленькое пространство, чтобы вместить такую махину со всеми конями и прочей водоплавающей хренью.

Вот наконец мелькнуло что-то близкое. Санто-Спирито… Торопливо развёл пальцы, увеличивая изображение, приблизил нижний бассейн. Восьмиугольный. Нет, вроде круглый был. Или нет? Толком ведь не разглядывал в темноте. Чашу хорошо высветили, а что там ниже? Пятился, ногой стукнулся, потом вообще пиздец. Мог и неправильно заметить.

Открыл карту, стал водить пальцем по прилегавшим к площади улицам. Вот отсюда мог выбежать. Стражники тогда слева появились, а другие… Нет, если отсюда, слева была бы церковь. Так, может, и была? Или он повернулся, пока пятился, и справа, значит? Площадь на фотках казалась слишком большой, но и тут уверенности не было. Освещения-то почти не было. Может, и правда большая. Весь мир тогда сжался до ближайших двух метров и железных наконечников, которыми в лицо тыкали.

Нет, точно, это тот фонтан, может, чуть изменённый. Точно, за пятьсот лет всё тридцать раз уже могли перестроить. Полез читать про фонтан. Тысяча восемьсот двенадцатый год. Перечитал. Не ремонт, не восстановление после какого-нибудь наводнения. Его именно тогда перенесли на площадь из монастырского двора. Сам фонтан тоже оказался слишком поздним. Хотя стоп, а что представлял собой монастырский двор? Картинки нет, а что, если то, что он принял за площадь, и было маленьким монастырским двориком с несколькими входами?

Или это не та площадь, или мозг собрал красивую историческую локацию из картинок, которые он когда-то видел. Эдик именно так скажет. Сверхреалистичная иллюзия, спасибо за участие, можно разбирать аппарат. Нет, только судебная запись о происшествии будет стопроцентным доказательством. А имя девушки, рапира, фонтан — это ничего не доказывает, даже если будет стопроцентное совпадение.

Только откуда тогда язык? Он никогда не знал итальянский настолько, чтобы помнить наизусть длинные фразы. Попытался записать их русскими буквами, так, как они звучали. Внятно получилось только про путану и убийцу. Ну, ещё требование бросить меч. С этим прямо всё чётко.

Полез переводить записанные фразы — получался какой-то бред. «Что случилось?» и «Убийца там?» получилось перевести. Из фраз девушки внятно ничего не вспомнилось. Машинально стал просто листать рекомендации под поиском. Попалась статья о сокращении объёмов жилищного строительства и общем кризисе строительной отрасли. Причиной указан общий мировой экономический кризис. Блин, отличное объяснение, для всего подходит: от повышения цен до эмиграции. Какие-то проценты, сравнение с прошлым годом. Получалось, строить будут меньше, а выпускников меньше не станет.

Только вот квартиры дешевле не становятся. И шансов съехать от родителей даже после окончания вуза никаких. Уже прикидывал, сколько получает начинающий специалист. Перспектива так себе, и выходов не очень видно. Жора, наверное, тоже так думал. Сначала университет, потом работа, потом бизнес, ещё что-нибудь, а настоящее хорошее впереди, надо только немного потерпеть.

Лет через пять, если повезёт, сможет нормально зарабатывать. Но даже с приличной зарплатой ипотека стала нереальной. Только если семейная, с двумя детьми, да и то большой вопрос. А это ещё девушку найти, которая согласится.

На встречу с Олесей тоже надо было бы накопить. Если она вообще захочет встречаться. Даже не знал, где она теперь и с кем. Саша машинально открыл новую вкладку, несколько секунд смотрел на пустую строку и вернулся к фотографиям Флоренции.

Прав Жора, такой шанс упускать нельзя. Прибор, которого больше ни у кого нет. Если он действительно работает, они уже сейчас занимаются тем, о чём потом будут писать в учебниках. И Саша там окажется не мелким помощником, которого случайно позвали провода подержать. Он первым после Эдика попробовал. Придумал название. Нарисовал то, чего остальные увидеть не могли. Возможно, первым доказал возможность путешествия в прошлое. Это что-то уровня полёта Гагарина получается, если не круче.

Представил, как он рассказывает об этом перед камерой, спокойно объясняет, с чего всё началось. Люда смотрит уже без привычной снисходительной улыбки. Олеся тоже, может быть, увидит. Если в мировые новости попадёт, точно увидит. Глянул вниз и заметил, что преподаватель хмуро на него смотрит. Наверное, слишком лыбился, такое на философии недопустимо, на общем фоне сразу в глаза бросается. Поспешно скорчил унылую рожу и снова склонился над тетрадью. Ещё полчаса до конца второго часа. Что же так время долго тянется?

Но вопрос Ксифохрона остался. Если можно что-то изменить там, что произойдёт здесь? Все будут помнить новую историю или только тот, кто вернулся, заметит разницу, а для остальных всё как было? Или после пробуждения реальность изменится, и ты изменишься, создав новую линию? Кажется, это было в каком-то аниме. Кажется, «Врата Штейна» называлось, там тоже машину времени случайно из микроволновки сделали. Там это выглядело нелепым абсурдом. Но менялось буквально всё. А тут? Еле сдержался, чтобы не начать писать Георгию с вопросами. Рано ещё, не успел бы он сделать запросы. Да и ответ быстро получить. Тут не строка в гугле, тут в архивы лезть нужно. А если он уже изменил, но теперь сам помнит всё иначе? Может, и проверить невозможно. Джанни умер, кто-то не родился, кто-то с кем-то не встретился, и вот он сидит на лекции, уверенный, что мир всегда был именно таким.

Саша сунул руку под рубашку и пощупал живот, словно там начал ныть невидимый шрам. Вчера он совершенно точно решил больше не пробовать. Даже слова Георгия в машине не слишком убедили. А сейчас, слушая унылый бубнёж философа, почувствовал, как наваливается серый мир: осеннее утро, холодный дождь, барабанящий в стёкла огромной аудитории. Светло-жёлтые листья, прилипшие к окну, дружеский секс Платона с Аристотелем и беспросветная тоска отсюда до самой смерти. Унылая работа, крошечная квартира в ипотеку на тридцать лет. Это если вообще в армию не загребут с полным погружением. Может, лучше действительно с рапирой в тёмных переулках? Лучше подготовиться. И не бежать, а рвануть навстречу страхам. Похеру, раз убьют, два убьют. Но тут жизнь бесконечная. Можно так насобачиться, что все охренеют.

Как в фильме про инопланетян, где баба с эффектом дня сурка рубать лучше всех научилась.

К Эдуарду Саша добрался уже в сумерках, сперва заскочил домой и собрал «рюкзак приключений». Сменное бельё, энергетик, влажные салфетки — просто на всякий случай, вдруг воду отключат или ещё херня какая-нибудь. Ещё бы шоколадку, надо всё предусмотреть: при пробуждении жрать очень хочется. Скетчбук, карандаши и дежурную «тетрадь по всем предметам», чтобы утром можно было пойти на пары. Маме сказал, что, скорее всего, вернётся только завтра вечером и будет отвечать на сообщения по возможности.

Эдуард выглядел заметно лучше: одет в чистое, даже причесался и подстриг бороду. Наверняка сегодня пары вёл и недавно вернулся. Саша почему-то почувствовал облегчение: наверняка физик взбодрился и не будет впадать в разрушительное уныние.

— Привет, я твои вещи постирал, они на балконе, уже просохли, наверное.

— Спасибо. Горки нет ещё?

— Паркуется где-то, сейчас придёт. Как ты себя чувствуешь?

— Всё норм, даже на пары не проспал. Я тут нарыл кое-что по вчерашнему погружению.

Он оставил рюкзак в прихожей и прошёл в комнату. Аппарат был включён, на экране компьютера было открыто окно с каким-то кодом, а с одного из двух коробов с микросхемами снята крышка. На полу валялись несколько болтов и отвёртка.

— Я почистить слегка решил, — словно оправдываясь, сообщил Эдуард. — Там вентиляторы пылью забились, температура росла, это может влиять на работу. Пока не разбирал, как договаривались. Но Жора насчёт доказательств пока ничего…

— Это отлично, я думаю, ещё раз надо попробовать, — перебил его Саша. — Вот смотри, я уже некоторые доказательства нашёл.

Он протянул Эдику телефон.

— Я тот фонтан из сна пытался найти. Вот эта площадь вроде похожа.

— Санто-Спирито? Это ничего не доказывает. Возможно, ты видел фотографию, на общих видах или в кино, потом забыл, а при стимуляции…

— Там очень темно было, — перебил Саша. — Но сама концепция совпадает, чаши были такие.

— Ну так таких фонтанов и в других городах полно.

— Ну так это один кусок мозаики. Я эфес рапиры зарисовал, вот глянь, Жора должен был…

— Он тебя ещё вчера переубедить смог? Надо было тебя на такси отправить.

— Нет, я утром проснулся, лежал, думал и понял, что он прав. По факту со мной ни хрена не случилось. Это как если кошмар увидел: так что теперь, спать, что ли, не ложиться?

В прихожей раздался звонок. Эдуард поспешил к двери.

— Мы успели? — крикнул с порога Георгий. — Ты ещё не всё по коробкам распихал?

Саша вышел в коридор и увидел за его спиной Люду. Она улыбнулась, кивнула ему и, разувшись, поставила возле рюкзака небольшую сумку. Эдуард замешкался, нервно оглянувшись на Сашу. Тот поспешил вернуться в комнату, гости двинулись за ним.

— Вот вся команда в сборе, чтобы не было недоразумений, — сказал Георгий, потирая руки. — Люда мне сама позвонила, я рассказал, что у нас тут произошло. Она хочет ещё попробовать.

— Это невозможно, — покачал головой Эдуард. — Я уже сказал, что это слишком опасно.

— Но я сама хочу. Я понимаю опасность и хочу рискнуть, — вмешалась Люда. — Я много думала, почему не получилось в прошлый раз. Мне кажется, всё дело в концентрации. В последний момент я не о том думала и в итоге не смогла сконцентрироваться. В этот раз я лучше подготовилась.

— Жора, мы это уже обсуждали. Не надо тут устраивать дешёвую манипуляцию.

— Вот именно. Обсудили, что сперва проверим результаты, а потом ты разбирать будешь. Но у нас недостаточно данных для однозначных выводов. А как выводы сделать, если у единственной женщины опыт не получился? Причину не установили, повторить не дали, зато уже сворачиваем исследования. Научный подход требует продолжать эксперимент, — уверенно вещал Георгий.

— Жора, я ценю твою инициативу, но это мой аппарат, и я решаю, как им распорядиться. После того, что произошло с Сашей…

— Сейчас с ним всё хорошо, — возразила Люда. — Саш, как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

Она шагнула и погладила его ладонью по животу. Парень поспешно кивнул.

— Всё отлично, я готов продолжать. Жора прав, нельзя просто так уничтожить уникальную возможность изучения истории.

— Так, а с доказательствами что? — насупился Эдуард. — Ты нашёл доказательство реальности Сашиных подвигов?

— Пока нет, это гораздо сложнее теперь, — развёл руками Георгий. — Сам понимаешь, политическая ситуация такая. Интернет блокируют что наши, что они там. А контакты с зарубежными учёными утрачены. Им же не объяснишь, что мы вообще ни при чём, нам эта… ситуация вообще неинтересна, мы за чистую науку без границ. Просто игнорят запрос или блокируют вовсе. Но из открытых источников я нашёл, что подобные стычки были. И рапиру нашёл подходящую, по Сашиному рисунку. Это примерно 1550–1560 годы, ну, соответственно, начиная с этой даты и ближе к нашим дням искать нужно.

— То есть доказательств нет. — Эдуард сильнее нахмурился и скрестил руки на груди, глядя другу прямо в глаза. — Ты поэтому Люду позвал?

— Я же говорю, пока нет. Сложная задача. Но это не значит, что искать бесполезно. Просто за один день не сделать. И это не означает, что не нужно продолжать погружения.

— Погружения всё ещё нестабильны, — сказал Эдуард, первым отведя взгляд. — Мы не можем знать, куда попадём. Подготовка в этом не помогает.

— Неправда, вон София у Саши сработала, — возразил Георгий. — Это явно не просто совпадение.

— Имя совпало, больше ничего. И вообще, он мог потом так вспомнить это имя, уже после пробуждения.

— Эдик, но он восстановился! Пережил страшное потрясение, но никакой психологической травмы нет! — воскликнул Георгий. — У меня тоже отличное состояние, несмотря на кровотечение из носа. Хочешь, я сейчас десять раз на одной руке отожмусь? Хочешь двадцать?

— Что ты тут устраиваешь? — разозлился Эдуард. — Давай ещё на руках поборемся или монетку кинем.

— Я хочу сказать, что нет никаких объективных причин прекратить эксперименты! — воскликнул Жора. — Появились первые реальные результаты, а негативные последствия несущественные.

— Мы не можем знать всех последствий! Ты томографию делал после погружения? Может, у тебя уже киста в мозгу или ещё чего.

— Да я и до этого не делал. Может, у меня она и раньше была.

Саша невольно посмотрел на Люду, которая стояла у окна и слушала их разговор. Кажется, Георгий неплохо подготовился. Без Люды Эдуард мог бы снова выставить их за дверь, а теперь, видимо, из-за неё сомневается и не может решиться. Она, кажется, тоже это почувствовала и, поймав Сашин взгляд, шагнула к Эдуарду и вдруг взяла его за руку.

— Эдик, я тебя прошу, дай мне ещё раз попробовать.

— Это слишком опасно. Ты переживёшь реальную боль и…

— И в жизни мне тоже больно. Когда мне маску прогнул длинный меч, я не плакала, помнишь? — Люда улыбнулась и погладила Эдика по щеке с таким видом, словно в комнате больше никого не было.

— Ты наслушалась Жору и пытаешься меня уговорить? Учти, я не первый день его…

— Нет! Я узнала про твой аппарат раньше него! И вне зависимости от его слов пыталась подключиться. Мне важно, чтобы твоя работа не была напрасной! Чтобы всё, что ты пережил из-за эксперимента, было не зря. Ради этого я хочу рискнуть, а не потому, что мне Жора сказал.

Она теперь стояла перед Эдиком, заглядывая в глаза снизу вверх. Жора демонстративно отвернулся к окну и сделал вид, что любуется светом соседских окон. А Саша вдруг почувствовал к Эдику жгучую зависть. Мало того что он изобрёл невероятный прибор, которому, может, вообще не было аналогов, так ещё и Люда точно в него влюблена. Готова на всё ради него. У него с Олесей такого не было. Да и вообще, кажется, только в кино такое видел. Обычно мужчине приходится за девушкой бегать. А тут она готова, может, жизнью рискнуть, пережить боль и ужас, чтобы ему было хорошо. Это, блин, охеренно, конечно. Где бы себе такую девушку найти, чтоб она так же смотрела.

— Ладно… — наконец выдохнул Эдуард. — Один раз, возможно, попробуем.

— Отлично, — Георгий хлопнул в ладоши. — Я по дороге изложил Люде мою гипотезу о перемещениях перед смертью. Саша вчера слышал, но ничего, ещё раз послушаете. Вот смотри, у меня такое…

Жора ещё раз в подробностях пересказал идею о том, что можно переместиться в прошлое только в того человека, который скоро умрёт. Поэтому, возможно, не происходит изменения будущего, поскольку последующая смерть нивелирует последствия последних дней жизни.

— Интересная теория, — кивнул Эдуард. — Однако это делает каждое погружение страшным и болезненным. К тому же мне не нравится некоторый религиозный налёт этой гипотезы.

— Я готова, — вмешалась Люда. — Меня не пугает смерть во сне. Я тут проснусь, и всё будет хорошо.

— А куда ты хочешь отправиться? — спросил Эдуард.

— Я тут думаю, что не нужно сильно концентрироваться на эпохе, — вмешался Георгий. — Лучше попытаться сконцентрироваться на местности. Думать о какой-нибудь местности, где ты хочешь оказаться. В идеале нужно думать о территории России, неважно в каком времени. Тогда велик шанс, что язык будет понятен. А если ты оставишь след, его легче будет найти. А то вон санкции эти, теперь с коллегами тяжко договориться.

— Ты собираешься оставить след? — нахмурился Эдуард. — Как Саша, убить кого-нибудь?

— Нет, я Жоре уже говорила, — покачала головой Люда. — Идея в том, чтобы клад оставить. Например, кувшин с монетами, а на одной из монет что-нибудь выцарапать характерное. И спрятать в конкретном месте, где мы потом сможем найти.

— Сомнительная затея. Место найти потом нереально.

— Почему? Вот попадёт она, например, куда-нибудь в Нижний Новгород времён Минина и Пожарского. Да и спрячет клад где-то в стене кремля. А он и сейчас стоит. Найти вполне реально, — вмешался Георгий. — Во всяком случае, стоит попробовать.

— Кроме того, это реальный способ окупить исследования и признание получить, — вмешался Саша. — Это же реально крутой способ делать археологические открытия. И никакого обмана: вещи подлинные, соответствующей эпохи. И слой правильный, и вообще. Молодец, Люда, идея отличная.

— Спасибо! Я тут подготовилась слегка, хочу погружаться без телефона. — Люда пошла к сумке и достала сложенный вдвое географический атлас. — Учебник истории не нашла, но вот атлас, думаю, подойдёт. Я думаю, а что, если излучение от телефона как-то сбивает настройку при погружении? Из-за этого всё время не получается или попадаем не туда. Я же Саше фото семьи как раз на телефоне показывала, и так получилось.

— А что, вполне реалистичная гипотеза, — подхватил Георгий. — Можно пробовать разные варианты подготовки к погружению. Устное собеседование, чтение бумажной книги. Кстати, просмотр фильма или ролика, может, тоже работает.

— О, я, кстати, ролики исторические как раз в воскресенье смотрел, там, кажется, и про Флоренцию было, — припомнил Саша. — Точно про фехтование смотрел, а потом…

— Это как раз опровергает вашу теорию с машиной времени, — криво усмехнулся Эдик. — Если найти все истоки снов, тогда никакого перемещения душ, одна только подсознательная память.

— Которая, если что, тоже нихрена не изучена, — улыбнулся Георгий. — А ты ведь именно её изучать собирался, разве забыл? Научное познание так и работает. Возникает множество гипотез, и нужно по возможности проверять экспериментально.

— Тогда, может, хватит болтать и стоит уже начать? Я тут ночевать не собиралась. — Люда весело улыбнулась. — Если мама узнает, что я уехала с тремя мужиками спать, у неё, наверное, инсульт случится. Так что, Саша, смотри, если что, у нас свидание. Я маме фотку уже показывала.

— Ну ладно.

Последние слова неприятно кольнули. Кажется, Люда скрывает от родителей, что влюблена в человека, который ей в папы годится. Собственно, это её дело, но вот то, что его снова как удобный предлог использует, было как-то обидно. Тем более после истории с дуэлью. Теперь понятно, что это тоже была провокация для Эдика. А он понапрасну надеялся.

Жора занялся организацией спального места для Люды. Эдик с некоторой медлительностью заново разматывал и подключал к машине провода. Люда подхватила сумочку и ушла в ванную. Спустя пять минут она вернулась в длинном розовом халате из тонкой ткани.

— Я тут подумала, что лучше вас не смущать, — улыбнулась она. — Тут вроде всё подключить можно, не раздеваясь. А я ещё пелёнку прихватила впитывающую, так, на всякий случай.

— Разумно, — кивнул Эдуард. — Аппарат будет готов через десять минут.

— Мы же договорились Ксифохроном его называть, — сказал Саша.

— Точно, а я ещё всё запомнить пытался, но почему-то лохотрон всё в голове крутился, — весело подмигнул Жора. — Коммерческое название, конечно, так себе, потом другое надо будет.

— А мне нравится. Так загадочно звучит, — улыбнулась Люда. — Молодец, Саша, хорошо придумал.

— Так, ладно, я буду карту смотреть и сосредотачиваться, — объявила Люда. — Прошу соблюдать тишину.

— Близость места не означает, что ты поймёшь язык, — заметил Георгий. — Зависит, куда по времени попадёшь. Тут и на тысячу лет назад не всё разберёшь. А можно куда-нибудь в Золотую Орду попасть или в Волжскую Булгарию.

— Тишина, пожалуйста! — строго объявила Люда. — Куда попаду, всё запомню и расскажу обязательно. И монет постараюсь побольше заначить. Я себе хочу федершверт новый заказать, с кастомным эфесом.

— О, это… — начал было Жора, но Люда сердито цыкнула на него, поднеся палец к губам, и он поспешно замолчал.

Квартира погрузилась в тишину, прерываемую только жужжанием вентиляторов Ксифохрона. Уже лёжа с подключёнными проводами, Люда нарушила молчание.

— Только не надо меня выдёргивать при первом повышении пульса. Я хочу пройти всё до конца. Если у вас троих получилось, я тоже смогу.

— Нет, я Жору всё-таки выдернул, — возразил Эдуард. — Его ранили, и я…

— А меня не надо. Пожалуйста. Пусть всё будет до конца, как у тебя было. Чтобы это был чистый эксперимент.

— Хорошо.

Эдуард кивнул и, сев к монитору, взялся за клавиатуру. Саша отвёл взгляд, стараясь не смотреть на лежащую на полу Люду. Георгий тронул его за плечо.

— Пойдём пока на кухню, чайку заварим и посмотрим, что у Эдика в холодильнике делается. Сдаётся мне, надо доставку продуктов заказать и приготовить что-нибудь нормальное, а не пиццей давиться.

Саша кивнул и вышел следом.

Георгий поставил чайник, пару минут молча шарил по шкафчикам, заглянул в холодильник и сел с телефоном за стол, отстукивая заказ на доставку. Саша подумал, что лучше было сходить ногами в ближайшую «Пятёрочку». Время ещё не позднее, и хотелось подышать свежим вечерним воздухом. Но спорить не стал. Может, действительно лучше было оставаться тут на месте.

Закончив заказ, Георгий так же молча заварил чай и, взяв две чашки, пошёл обратно в комнату. Саша замешал себе кофе три в одном из припасённого в рюкзаке пакетика и пошёл следом. В комнате они сидели молча, словно боясь разговорами разбудить Люду. Саша полез в телефон и стал от скуки листать статьи по истории. Незаметно погрузился в хитросплетения Итальянских войн и совершенно потерял счёт времени.

Через полчаса привезли продукты, и Георгий пошёл на кухню готовить, позвав Сашу помочь с чисткой картошки. Он нашёл где-то в запасах Эдуарда здоровенную сковородку на четверых и теперь задумал приготовить огромную гору жареной картошки с мясом.

— Это будет пища богов. Мы на этой сковородке ещё в лесу на всех готовили. С нас ещё ржали, что она больше баклера размером, а мы её тянули с собой, тяжёлую. Зато когда приготовили — очередь стояла, три раза повторили, пока тушёнка не кончилась, — похвастался Георгий заговорщическим шёпотом. — А у нас со свиной шеей будет, это вообще бомба!

Они приготовили почти в полном молчании, но есть не стали, оставив блюдо доходить под крышкой. Георгий хотел, чтобы после возвращения Люды поели все вместе, словно одна команда. Саша не стал возражать, хотя уже проголодался.

К полуночи Саша забеспокоился. Люда спала и, кажется, пробуждаться не собиралась. Она уже была в погружении около четырёх часов. Это намного дольше, чем все до неё. Он не сразу предложил её разбудить. Боялся, что будет выглядеть так, словно он собирается занять её место. Но, присмотревшись, заметил, что Георгий тоже нервно поглядывает на телефон, вероятно, думая о том же.

— С ней точно всё в порядке? — наконец решился Саша. — Что-то она долго не возвращается.

— Все показатели в норме, — не поворачиваясь, отозвался Эдуард. — Более того, практически не было повышения пульса. У неё там всё удивительно спокойно.

— Интересно, куда она попала? — сказал Георгий. — Может, действительно фрейлиной к какой-нибудь королеве. И теперь живёт там спокойненько во дворце. А может, сама принцессой проснулась.

— Принцессой — это хорошо, — улыбнулся Саша. — Принцесса может большой клад припрятать. Или, например, повелеть что-нибудь построить как доказательство.

— Не успеет построить за четыре часа, — покачал головой Георгий. — А так жаль, конечно.

— Как мы выяснили, время в погружении не тождественно нашему, и соотношение может меняться от погружения к погружению, — с неприятной резкостью в голосе отозвался Эдик. — Мы не знаем, сколько там у неё прошло времени и возможна ли обратная пропорция.

— Это как? — удивился Саша.

— У нас тут прошло четыре часа, а у неё четыре минуты. Такой вариант тоже нельзя исключать.

— Так, может, отключим её, чтобы спросить?

— Нет, нельзя! — уже заметно резче отозвался Эдуард. — Мы договорились ждать, когда она вернётся сама. Если тебе домой надо — пожалуйста, поезжай, я потом расскажу, чем дело кончилось.

— Да не, вы что… Мне же интересно. Я тут чутка подремлю, — зевнул Саша. — Вы будите, если что…

Когда он снова открыл глаза, за окном посветлело. Эдуард по-прежнему сидел у стола, только очки теперь лежали возле клавиатуры. Он тёр ладонями лицо, поминутно поглядывая на Люду.

— Сколько уже? — спросил Саша, приподнимаясь на локте.

— Почти десять часов.

— Не, времени…

— Шесть утра почти, — отозвался Георгий, входя с кухни. — Есть будешь? Я подогрею.

Саша сел и посмотрел на спящую девушку. Ничего себе она устроилась. Его всякий раз выкидывало прежде, чем успевал толком разобраться, а тут целая ночь. Если у неё время так же идёт, сколько она уже там прожила? Несколько дней? Неделю? Десять лет?

— Может, хватит? Разбудим, узнаем, что получилось. А потом я попробую, пока до занятий время есть.

Георгий нахмурился и сказал с недовольством:

— Ты так говоришь, будто она душ заняла и очередь задерживает. Пусть спит, если всё нормально.

— А откуда мы знаем, что нормально?

— Пока существенных изменений нет. Пульс меняется незначительно, — не поворачиваясь, ответил Эдик. — В общем, оснований для экстренного пробуждения я не вижу.

Он произнёс это без всякого облегчения и снова посмотрел на Люду. Саша внимательно смотрел, стараясь заметить хоть что-нибудь необычное: движение пальцев, дрожь, гримасу. Покраснение какое-нибудь или другие следы патологии. Тогда можно будет вполне обоснованно потребовать прекратить. От этой мысли стало стыдно, и он отвёл глаза к окну.

— Вдруг она в кому впала и поэтому пульс спокойный? — всё-таки не выдержал Саша.

— Она же опять решит, что я ей не дал, — негромко отозвался Эдик. — Если всё получилось, а я сейчас прерву…

— Ну и пусть посмотрит потом записи, — предложил Саша. — Почти десять часов, куда ещё? Ей сегодня в университет, нам тоже. А ты вообще не спал. Вдруг тебя сейчас самого вырубит, а с ней что-нибудь случится. Всё-таки десять часов — это много. Больше, чем рабочий день.

Последний довод почему-то оказался убедительнее остальных. Эдуард выпрямился, надел очки и некоторое время молча изучал экран.

— Десять минут, — наконец сказал он. — Сохраню данные, сравню последние показатели и разбужу. Бесконечно мы действительно не можем. К тому же у неё может наступить истощение организма. Биохимия погружения нами до конца не изучена.

— Ой, хватит нас убеждать и себя оправдывать, — оборвал его Георгий. — Все всё понимают, отключай давай. Если что — вали всё на меня. Это я отключить потребовал. Так пойдёт?

— Но ты не главный тут, — возразил Эдик.

— Я и не говорю, что главный. Я козёл отпущения, ответственность на себя беру. Разница есть, улавливаешь?

— Ладно, давайте. Сейчас отключу. Чайник там, это самое… И еду подогрейте. — Эдик рассеянно махнул рукой и повернулся к клавиатуре.

Саша опустился на колени рядом с Людой и приготовился помочь, если она вдруг начнёт биться и вырываться. Но девушка только слегка поморщилась, потом медленно моргнула, широко улыбнулась и села на лежанке, аккуратно придерживая халат, чтобы он не раскрылся. Несколько секунд смотрела на Эдуарда, по-прежнему улыбаясь. Он наклонился снять наушники, а она вдруг обхватила его за шею и прижалась щекой к его плечу. Он так и замер, согнувшись, на пару секунд. Потом снял с неё наушники и, выпрямившись, спросил:

— Люда, ты как? Получилось?

Она кивнула и, повернувшись, тепло улыбнулась Саше с Георгием. Пока Эдуард снимал электроды, Георгий принёс воды. Люда выпила, вернула стакан, и Жора спросил:

— Может, в душ?

— Нет, не надо. Покушать бы чего. Я есть хочу зверски.

— Конечно, ты же почти десять часов проспала.

— Ого, хотя… Там у меня, кажется, месяц прошёл. Но, может быть, даже больше. Надо было, наверное, как Робинзону, зарубки на палочке делать. А я вот что-то не догадалась, — улыбнулась Люда. — Ой, вы не представляете. Там столько всего было, я даже не знаю, с чего начать.

— Пошли на кухню, поешь и расскажешь всё по порядку, — предложил Эдик. — Сначала питание, потом всё остальное.

Все торопливо позавтракали разогретой картошкой, которая действительно была очень хороша. Причём Люда, наплевав на всякие диеты, съела три больших тарелки. Оказывается, большая сковородка была отличным решением. Георгий словно предвидел, что Люда после погружения страшно проголодается. Люда наконец отложила вилку и начала рассказ.

— В общем, я в каменный век попала. В настоящий, доисторический. Я там беременная была, — сказала Люда и вдруг рассмеялась, глядя на Эдуарда. — Там. У той девушки живот был. Здоровенный, вот такой, месяцев семь или восемь. Рукой трогаю, а оно моё. Ну, её, короче. И внутри шевелится. Прикиньте? Я лежу, а меня изнутри кто-то пяткой толкает. Я офигела, такое странное чувство.

Она положила ладонь на живот, словно ожидая нового толчка. Саша невольно посмотрел туда же. Да уж, не только фантомный секс во сне может быть, но и его последствия.

— Короче, я проснулась в хижине. Такая, круглая. Стены из прутьев и травы, обмазанные глиной. Верх из камыша.

— Саша, включи диктофон, — попросил Георгий. — Надо всё тщательно зафиксировать.

Парень кивнул, а девушка продолжила:

— Вокруг женщины сидят. Одна тоже беременная, другая ребёнка кормит, ещё две постарше. Одна вообще бабушка, волосы белые почти. А лицо обычное, только загорелая очень. У нас на рынке такие с укропом сидят. Я думала, древние люди должны иначе выглядеть.

— А волосы какие, черты лица, кожа в целом? — торопливо принялся задавать вопросы Георгий.

— Ну, волосы чёрные, но не кучерявые, а как бы прямые, просто путаные. Длинные. Цвет кожи смуглый. Лица как у нас почти. Ну, может, уши большие и носы широкие. Но такое и у нас бывает.

Люда взяла чашку и продолжила, забыв отпить:

— Я села и говорю: «Здравствуйте». Они замолчали. Я им ещё чего-то, а они мне в ответ. Ни слова знакомого. Я вспомнила Сашу и решила без резких движений. На уши показываю, головой качаю, за лоб держусь, вроде голова болит и слух пропал. Они между собой загалдели, та, беременная, меня за руку взяла, а бабушка ко мне подвинулась и в глаза заглядывает. Я опять на уши. Она мне в ухо посмотрела, волосы убрала. Кажется, решила, что я оглохла. Погладила по голове и пить принесла.

— Что пить? — спросил Эдуард.

— Да бульон рыбный, я потом поняла. Сначала думала, какая-то травяная дрянь. Миска тёплая, плавает зелень, пахнет странно. Попробовала — рыба. Не очень вкусно, если честно, без соли вообще. Но бабушка стоит, смотрит, ждёт. Я улыбаюсь, пью, она ещё наливает. Попалась, короче. Будут кормить, пока не выздоровею.

— А во что ты была одета? — продолжил допрос Георгий.

— Что-то вроде юбки только. Наподобие юбки из грубой ткани. Они её сами из растительных волокон делали.

— Очень интересно. А что за растение, сможешь по каталогу найти?

— Думаю, да. Я потом с ним много возилась. Короче, пробуждение было спокойное. Я ждала, что они поймут, что я какая-то не такая, и прибегут меня связывать. А они мне место освободили, усадили поудобнее, даже шкуру постелили. Остальные сидели на чём-то типа циновок. Тоже из травы плели, из другой только. Вторая беременная живот показывает, потом мой трогает, смеётся. Они постоянно так: за руку возьмут, плечом прижмутся. Я ни хрена не понимаю, они тоже, но сидят со мной, улыбаются. И я улыбаюсь, хотя страшно до усрачки.

Дом маленький, скорее шалаш. Стойки деревянные, между ними что-то переплетено, сверху сухие стебли, местами глина. Пол глиняный, но такой не гладкий, а как массажный, весь пупырчатый. Я потом поняла, они в глину мелкие ракушки затаптывали и так делали полы, чтобы их дожди не размывали, если шалаш протекал или его разбирали.

— А снаружи что было? — спросил Саша.

— Снаружи маленькая деревенька, всего семь домиков и ещё навесы. Вода большая, противоположный берег еле видно. Я потом поняла, что это вообще остров. На озере или омываемый двумя реками, одна просто широкая, как озеро. Короче, я не знаю, как это правильно называется, но это остров как бы такой треугольный. Возле нас течение слабое, а подальше быстрее. Вокруг камыш, кусты, деревья, дети бегают. Трое стариков, женщины. Мужиков молодых вообще нет. Я сначала решила, что это такой древний роддом. Но там и небеременные жили, девочки, мальчишки. Мужчин потом двенадцать вернулось, на четырёх лодках, всего человек тридцать набралось. А дома лёгкие, камышовые почти. На кустах высоко сухая трава висела, как после разлива. Старик показывал: вода поднимается — все уплывают. Может, только летом там жили. Вообще они там постоянно какую-то траву собирали. Я не сразу поняла, для чего.

— Подожди, ты ни с кем не разговаривала, и их это не волновало? — нервно поправив очки, спросил Эдуард.

— Ну да, все спокойно отнеслись, словно это уже раньше случалось. В первый день ходила, всем мешала. Хотела помочь что-то тащить, мне не дали, показали на живот. А та, которая кормила, малыша протягивает. Я как раз рядом сидела, взяла, покачала, он успокоился. Она довольная, взяла траву и села рядом перебирать. Они вообще там всё время или что-нибудь собирали, или перебирали. Так у меня должность появилась, стала нянькой.

— И они тебе так просто ребёнка доверили? — удивлённо спросил Георгий.

— Ну, наверное, я же им не чужая. Ребёнок маленький совсем, ещё сидеть не умеет. Хорошенький, на голове тёмный пушок. Заплачет — маме несу, она покормит и опять отдаёт. Ей нравилось, когда мы рядом сидели. Она делает что-то, я нянчу, и она мне рассказывает. Я не понимаю, но слушаю.

— Так, а что за полотно, расскажи подробнее? — продолжал допрос Георгий.

— Она плела грубое полотно, как рогожка, только мягче. Хотя нет, там даже не полотно. Она сначала нитки делала. Волокна длинные, из травы, в связках лежали. Их сначала надо было аккуратно сплетать, как косички: одна длинная, две коротких, потом пускаешь новую длинную, две другие короткие становятся. И как бы много коротких волокон в одну тесёмку собираются. А моя соседка их смачивала такой жижей, типа рыбный отвар или рыбий жир. Смачивала и потом наматывала на палочку, как клубок такой получался, и они его опять в этот отвар окунали. И получалась такая нить, мягкая, даже не колючая и довольно гибкая, ну, в смысле, не ломалась. Я потом тоже попробовала плести, но всё расползлось. Она потом заново показала. Но я лучше ребёнка брала. С ребёнком получалось.

— И из этой нитки потом одежду делали? — уточнил Георгий.

— Нет, одежду из другой нитки ткали. У них там такой типа станок ткацкий. Палка, и куча камней висит на ниточках. А между ниточками такая костяная, как типа игла большая, проходит и тянет за собой другую нитку, и так полотно получается. Но для неё другое волокно брали. От другой травы. А из того, что пропитывали, потом сети вязали и удочки, но не как у нас, с поплавком, а такие закидные, как донки или что-то типа того.

— Очень интересно! — воскликнул Георгий. — Эдик, а ты разобрать хотел. Ты представляешь, что ты создал? Это же революция в археологии и истории. Даже представить невозможно масштаб.

— Ага, если представить, что это всё правда, а не красивый сон, навеянный ютуб-лекцией какого-нибудь Дробышевского, — криво усмехнулся Эдик.

— Нет, я такое вообще не смотрю, — поспешно возразила Люда. — Мне на ютуб времени не хватает, весь этот обход настраивать и вообще.

— Ладно, не отвлекайся, продолжай! Тебе ещё заварить чаю? — заботливо спросил Георгий.

— Да, пожалуйста, — кивнула Люда. — Кроме такого полотна, ещё была одежда из кожи и плащи из шкур. И тёплая одежда из шкур, даже что-то типа сапог. Но я летом там была, ничего такого не понадобилось. Но я видела тёплую одежду, в тюки свёрнутую и подвешенную в хижинах к потолку. А так вообще в основном голые по пояс ходили, в таких широких юбках до колен примерно. И мужчины, и женщины. Иногда накидка из ткани сверху на плечи и на груди завязана. Ну, плащи из кожи или меха в дождь. Тепло, никто особо не заматывается, босиком почти все. А ночью под шкурами спали. Ещё плащи свёрнутые лежали. Ливень начался, все достали, накинули. Потом под навесом сушили.

— Ты уже говорила про плащи, — раздражённо заметил Саша.

— Ну извини, просто эмоции захлёстывают. Приключение, конечно, офигенное…

— Какие слова ты запомнила? — спросил Эдуард, взяв в руки телефон.

— Не так много на самом деле. Я только врубаться начала, и вы меня выдернули. Нэку — ребёнок. Только они как-то мягче говорили, нэ-ку. Шори — рыба. Кэша — раковина, наверное. Может, определённая, не знаю. Ави — вода. Авира — река, кажется, потому что показывали туда, где течёт. Паку — камень, тэру — кость. Дети меня учили. Тащат какую-нибудь хрень, тычут перед носом, называют. Потом опять показывают и ждут. Вспомнила — радуются. Неправильно — ржут.

— Про раковины расскажи, — попросил Георгий. — Ты что-то начинала и…

— А, раковин там до хрена было. В воде, на берегу, кучами лежали. Даже ходили местами по раковинам, в глину утоптанным, как такой асфальт получался. Были большие плоские, как речные мидии, и маленькие, закрученные. Плоские, как мидии, мы на углях пекли. Они довольно вкусные. А ещё мне раковины перебирать давали. Треснутые в одну сторону, целые в другую. Потом из целых красивые выбирать. Бабушка показывала, какие выбирать. Красивые в кожаный мешок прятали. Зачем, не знаю. Может, украшения делать. Там вообще много всего было. Прикиньте, они даже умудрялись с помощью лука и песка дырки в камне сверлить. Представляете, у них там сети были, с грузиками. Так вот, каждый грузик — это камень с дыркой.

— Вот и решение, — улыбнулся Эдик. — До появления железных дорог это был единственный вариант. Гайку-то негде было открутить.

— Я потом узнала, что они эти красивые раковины ещё с собой мужчинам давали. Может, для подарков другим племенам, — предположила Люда.

— Или для обмена, — негромко сказал Георгий.

— Может быть. Но я теперь эти ракушки наизусть знаю. Бабушка уже не проверяла, только поесть приносила. Прямо моя мама, только без выговора на полчаса.

— А что за местность? Степь, саванна, пустыня, может быть, лес кругом?

— Ну, там очень красиво было. Деревьев немного, так раскиданы по берегу острова, ближе к воде. А посредине степь. И дальше степь, насколько глаз хватает. Только местами видны холмы.

— Да уж, это широкий спектр вариантов, — покачал головой Георгий. — Но если вспомнишь, как растения выглядят, это будет хорошей зацепкой.

— Я вам не рассказала самое главное! Помните второй «Аватар», где они к этим водным приехали? Вот примерно такое ощущение. Только люди нормального цвета, без хвостов. Всё возле воды, дети в воде, женщины на берегу, кто-то что-то плетёт. И ты вроде чужая, но тебя уже взяли, всё, сиди с нами.

— Прикольно, — кивнул Саша. — А ребёнок от кого, у тебя от кого? Муж был во сне или…

— Подожди, ещё дойду. Короче, насчёт цветов. Меня потом на другой берег возили. Один из стариков, ещё женщины и дети. Лодка шатается, меня под локти взяли, усадили, ребёнка дали. А там степь. Ну такая, знаете, до самого неба. Мы с родителями в Калмыкию ездили, по дороге тюльпаны смотреть останавливались. Мама ворчала, что далеко идти, а потом её оттуда не вытащить было. И вот там очень похоже. Только тюльпанов не было. Васильки были, я их узнала. И голубенькие ещё цветочки, маленькие, на тонких стеблях. Ветер идёт, они все качаются. Ребёнок спит, ветер, и мне так хорошо.

— Большая река, остров, степь… Интересно, — пробормотал Георгий. — А созвездия ты не разглядывала? Или водоворот в какую сторону в воде закручивался?

— Горка, подожди с твоей географией. Я про цветы ещё не рассказала. Мы их собирали. Не охапками, понемногу. Потом женщины из травы длинную косу плели, а цветы туда вставляли. Я думала, венок делают, а она длиннющая, как такой канат, получилась. Вечером понесли к воде, туда, где течение. Солнце уже низко, а они ждут. Когда самый край горизонта задело, все женщины зашли в воду по пояс, неся эту косу над головой. Опустили в воду и хором запели.

Люда замолчала, отхлебнула чаю и потом негромко протянула несколько звуков. Оборвала себя, поморщилась.

— Нет, не так. Бабушка начинала, остальные подхватывали. Не хором одинаково, а как-то по очереди, одни тянут, другие поверх. И дети притихли. Я тоже пела, что запомнила. Вообще не знаю про что. Может, чтоб мужики вернулись. Или за рыбу спасибо. Или у них каждый год так положено. Но красиво было, пиздец. Вот тут прямо «Аватар». Я даже заплакала немножко.

Она провела пальцем по краю чашки и вдруг оживилась:

— А ещё у них была керамика! Миски такие плоские. Я даже одну себе сделала. Ну, сначала на песке рисовала, детям показывала. Кошку, человечка. Они смотрят, смеются, тоже палочками возят. Потом женщины посуду лепили, я рядом присела, мне кусок дали. Думала, сейчас быстренько чашечку сделаю. А она то набок валится, то дно рвётся. Подруга помогла, та, беременная. Спокойная такая, смеётся всё время.

— А роспись была? Или орнамент? Как вы украшали посуду после изготовления? — Георгий от возбуждения так вцепился в спинку стула, на который уселся верхом, что казалось, вот-вот поднимет себя к потолку.

— Я на донышке миски «ЛЮ» написала. Сначала просто пальцем, потом палочкой острой поправила. Подумала, пусть будет, я же правда тут была. Ну, типа след, как ты говорил, современные буквы. Они не поняли зачем, но не стирали. Поставили со всеми сушиться, потом обожгли на углях. Она у меня чуть кривая осталась, зато пить из неё удобно.

Георгий подался вперёд так резко, что стул скрипнул.

— Стоп. Ты сможешь нарисовать? Миску целиком, буквы, как расположены? И место, где вы жили? Саша, дай скетчбук.

— Да смогу, блин. Горка, дай дорассказать. Я как раз хотела…

— Да-да, извини, что мы перебили, мы слушаем.

— Там мальчик один был, всё мне камни таскал, проверял, помню я слово или нет… Его волк схватил, я сначала вообще подумала, что собака. Так неожиданно выскочил из травы за посёлком, там, где дети ходили траву собирать для сетей. Так вот, выскочил, я недалеко была, но даже не поняла. А потом все закричали, побежали с копьями, камнями кидаться, отбили его, только он всё равно умер. Они его на бок положили в маленькую яму, ноги согнули и руки, словно он снова у мамы в животике.

Люда заметно погрустнела и замолчала, было видно, что рассказ даётся ей тяжело. Но потом вздохнула и продолжила:

— А я стояла и всё думала, что он там замёрзнет, хотя жара была, совершенно дурацкая мысль. Волков несколько на остров перебралось, и потом ночью костры жгли, кто-нибудь обязательно сидел, слушал, а я даже пописать боялась выйти, потому что за домами постоянно будто кто-то ходил. Когда мужчины вернулись, они цепью через остров пошли, кричали, по кустам колотили, мы с детьми возле домов ждали, и долго было тихо, потом опять крики, уже далеко. Остальные волки вплавь ушли, мне потом показывали, а трёх убитых принесли и стали разделывать, мясо варить, я сначала даже не поняла зачем. Только мальчишки всё не было, и я пару раз ещё поворачивалась, когда дети ко мне бежали, думала, сейчас опять камень принесёт.

— Извини, что тебе пришлось пережить такое, — проговорил Эдик, ласково гладя Люду по руке.

— Нет, ничего, это жизнь, всякое бывает. У меня одноклассника в третьем классе машина сбила. За соседней партой сидел. А потом венок. Я тогда вспомнила и собрала васильков полную миску. И положила с ним туда. В могилу. Они вообще не клали цветов, удивились очень.

— Не выкинули? — удивлённо спросил Георгий.

— Нет, просто смотрели удивлённо. А потом засыпали могилу и сверху слой мелких круглых раковин насыпали и утрамбовали. Я тогда испугалась, подумала, что под всеми этими площадками ракушечными мертвецы лежат. Но не знаю, правда это или нет.

Люда опустила взгляд и замолчала. С минуту они просидели в тишине, потом Георгий попросил:

— Продолжай, пожалуйста. Ты что-то про мужчин рассказывала.

— Мужчины под конец вернулись. Я там больше месяца прожила, точно. Не знаю сколько, но больше. Мужчин всё нет. Показывали: уплыли, вернутся. Наверное, ещё к кому-то заходили, потому что разного привезли много. А потом вернулись, четыре длинные лодки, по три человека в каждой.

Дети первые заметили. Заорали, все на берег побежали, я тоже потащилась. Вижу лодки, в них мужики, а рядом в воде что-то огромное. А это сомы! С меня длиной, к лодкам привязаны. Их на берег вытаскивали по нескольку человек. Это я вперёд забежала с волками. Они сначала сомов на берег вытащили, а уже потом пошли волков гонять. А тогда все галдят, дети лезут трогать, женщины мужиков обнимают. Я стою, улыбаюсь, а сама пытаюсь понять, кто из них мой.

— Так был всё-таки муж? — поинтересовался Саша.

— Ну так ты дослушай. Один ко мне подошёл, ладонь на живот положил, что-то сказал. Я ему улыбаюсь. Тут второй подходит, меня за плечи обнял, лбом ткнулся, ещё один за руку взял. Я подумала, братья, наверное. Но потом мы в другой дом перешли. Он пустой стоял, пока я с бабушкой и ещё женщинами в другом жила. А теперь все в него заселились. Я, моя беременная подруга и трое этих мужчин. И я так и не поняла, за кем из них замужем.

— Интересно, — кивнул Георгий. — Похоже, семьи в привычном нам понимании ещё не существовало. Продолжай, пожалуйста.

— Они нам подарки принесли. Мне такую чёрную штуку дали, блестящую, как стекло. Края тонкие, на свет коричневые. И гребень большой, из кости, наверное. Зубья длинные, с одного конца звериная голова вырезана, только я не поняла чья. Из цельного куска сделан. У них в поселении таких я не видела. Они ещё несколько чёрных каменных лезвий достали, завёрнутых отдельно, и все их разглядывали.

— Возможно, обсидиан, — сказал Георгий. — А гребень мог быть и роговой. Зарисовать тоже надо. Очень постараться вспомнить все детали, это крайне важно.

— Нарисую. Мне один этим гребнем волосы расчёсывал. Пальцами прядь придержит, чтоб не дёргать, и потихоньку. Так успокаивало это всё. Я чуть не заснула.

— Так, а спали вы вместе, получается? — не унимался Саша.

— Ну да, только особым образом. Они нам шкур привезли и из них нам постель сделали. В женском доме подстилки тонкие были, а они толстых, мягких настелили, под бока подложили. Я поняла, что у меня, оказывается, спина весь месяц ныла. Подруга повернулась, ей под спину ещё свернули, она довольная лежит. Мне тоже. И на ночь нас в середину положили, а сами вокруг устроились.

Люда вдруг засмеялась и прикрыла рот ладонью.

— Сейчас вообще расскажу. Я ночью пописать встала. Ну, пытаюсь встать, а это не так просто с животом. Один сразу проснулся, помог, потом ещё второй поднялся. Я к выходу, они за мной. Я им показываю, что не надо, сама. Они ничего, улыбаются, идут. Я уже поняла, что без вариантов, отошла, присела. Эти рядом стоят! Я сижу и думаю: господи, вы хотя бы отвернитесь. А они разговаривают тихонько между собой, ждут. Потом я подниматься стала, один за одну руку, второй за другую. Подняли, обратно проводили, уложили. И спать. Так что даже писать ходила с охраной. Не знаю, может, из-за волков.

— Ого, вот это обычаи, — удивился Саша.

— Я охренела, конечно, предпочла бы без зрителей. Но они спокойно, будто мне сумку донести помогают. Я потом привыкла. Всё равно стеснялась, но уже знала, что помогут. Не ржали, не приставали.

— Это только к тебе такое отношение было? — спросил Георгий. — Может, связано с беременностью?

— Нет, и к остальным женщинам так же. Ну, обнимаются, рядом сидят, смеются. Но чтоб кто-то кого-то зажал в углу, лапал, приставал — я не видела. Может, просто при мне не было, я же не за всеми следила. Но я там вообще перестала об этом думать. И про то, что проснуться надо, тоже перестала.

Люда улыбнулась и замолчала. Эдуард сидел, положив руки на стол, и внимательно смотрел на неё.

— Я, когда ребёнок первый раз сильно толкнулся, испугалась. Думала, что-то случилось. А подруга засмеялась, руку приложила, позвала. Они все пришли, трогают по очереди, ждут. Один не успел, стоит, ладонь держит, а там тихо. Он на живот наклонился, что-то говорит, будто уговаривает. И как раз толкнуло. Он так обрадовался, вы бы видели. Я потом лежала и тоже ждала, когда ещё будет. Даже заснуть не могла.

Она осторожно поставила чашку на стол.

— А какое у мужчин было оружие? Копья, луки, топоры, щиты, может быть? — спросил Георгий.

— Из оружия только копья, получается. Остальное — ножи, инструменты разные были, типа топоров. Щитов, луков не видела. Никто ни с кем не дрался. Дети толкались, их разнимали, и всё. Я даже не сразу вспомнила, что вообще-то должна что-то разузнавать. Мне там нормально было. Я утром вставала и знала, что сейчас малыша принесут, потом пойдём к воде, потом ещё что-нибудь. И все мне рады. Там вообще много всего было. Разных поделок, рукоделия. Там целый день или что-нибудь собираешь, или перебираешь, или что-то руками делаешь. Или рыбу ловишь. Короче, суперинтересно, и я бы там ещё несколько лет прожила с удовольствием. Если, конечно, погружение позволит и возможно будет туда вернуться. Это, блин, вообще невероятно.

Георгий возбуждённо кивнул. Его переполняла энергия, пальцы так и барабанили по столу. Словно он уже писал отчёт об успешном Людином погружении.

— Вы представляете, какое мы сделали открытие? — наконец выдохнул он. — Это настолько невероятный прорыв, у меня даже слов нет. Люда побывала в реальном неолитическом поселении. Нам вообще ничего не известно не то что об их языке, даже внешний вид под большим вопросом. А тут всё, абсолютная сенсация, за десять часов, не выходя из дома.

— Жора, давай только без громких формулировок. — Эдик снял очки и устало потёр переносицу. — Пока это только невероятно красивый сон. Никаких доказательств реальности увиденного нет.

— Как нет! А миска? А погребение? Погребение точно описано, это характерно для эпохи. И раковины, орудия. Лодки.

— Ты миску ещё не нашёл. Пока тебе нечего предъявить коллегам.

— А рисунки?

— Попроси Сашу, он ещё и не такое нарисует, — усмехнулся Эдуард. — Конечно, по качеству и длине погружения Люда действительно поставила рекорд. Но это по-прежнему не доказывает, что образец…

— Ксифохрон! — поспешил вмешаться Саша.

— Хорошо, допустим. Это не доказывает, что Ксифохрон — машина времени, а видения Людмилы имеют историческую научную ценность.

— Подожди, мы же ещё не систематизировали. Надо сейчас же записать подробнейший отчёт, пока ничего не забылось. Потом сесть зарисовывать и показывать Люде археологические образцы. Чтобы…

— Нет! — резко оборвал его Эдик. — Ничем таким ты с Людой сейчас заниматься не будешь. Я возьму у неё кровь и отвезу в лабораторию. А ещё мы съездим на УЗИ и ещё некоторые обследования.

— А меня вы не хотите спросить? — возмутилась Люда.

— Я очень попрошу тебя поехать со мной, — спокойно ответил Эдуард, глядя ей прямо в глаза. — Я очень переживаю, что долгое погружение могло отразиться на твоём здоровье. До получения результатов новых погружений больше не будет.

— Эдик, я всё понимаю, но… — Георгий вскочил, опрокинув стул. — Но если она что-то забудет, это будет огромной потерей для…

— Жора, тебе надо отдохнуть, — резко ответил Эдуард. — Ты, в отличие от Саши, почти не спал и, кажется, уже плохо соображаешь. У тебя хватит работы по поиску флорентийского следа. Не нагромождай задачи, займись пока им. Пожалуйста, поезжайте по домам. Люда пока со мной останется. Вечером спишемся и обсудим результаты.

— Горка, я ничего не забуду, — вмешалась Люда. — Я же там целый месяц прожила. Постараюсь нарисовать как можно больше деталей, потом вместе разберём. — Она тепло улыбнулась Эдуарду. — Я останусь с Эдиком, раз он просит.

— Ладно, — с явной неохотой отозвался Георгий. — Пойдём, Саш, не будем мешать профессору.

Они молча собрались и торопливо вышли из квартиры. Эдику явно не терпелось остаться с Людой наедине. Она по-прежнему рассекала по дому босая, в лёгком халатике на голое тело. Это порядком раздражало Сашу, и, присев завязать шнурки, он старательно отводил взгляд от её босых ног с алыми ногтями.

На площадке между этажами Георгий остановился застегнуть куртку. Саша тоже задержался, перехватив лямку рюкзака.

— Слушай, а твоя теория, получается, не работает.

— Какая из?

— Про смерть. Люда больше месяца там прожила, никто её не убивал. Значит, не обязательно в умирающего попадать. Или это только с мужчинами работает?

Георгий помедлил, глядя на заевшую молнию, потом покачал головой.

— Нет, Саш, это ещё ничего не доказывает. Очень многие женщины при родах умирали. Может, Эдик её просто чуть раньше вытащил. И потому теперь проверять захотел…

Если история понравилась, пожалуйста поддержи меня финансово, это сейчас особенно важно 

 ПЕРЕЙДЯ ПО ССЫЛКЕ