Саша выдернул клинок и повернулся к двери, прикидывая, где встать, чтобы его не сразу заметили. Только голым драться совсем хреново. Хоть бы штаны успеть натянуть.

    София, её совершенно точно звали София. Вот тебе и подготовка с источником, блин. Софья, только другая. Она схватила его за локоть и, скорчив испуганную гримасу, ткнула пальцем в окно. Кажется, она догадалась, что слов он не понимает, и быстро перешла к жестам, хотя, скорее, не хотела выдавать себя разговором. После очередного удара дверь содрогнулась, но толстый засов выдержал. Ага, значит, время ещё есть.

- София! - требовательно рыкнул голос снаружи. - Апри, путтана! Ти скортико кон ло скудишо!

    О, оказывается, больше итальянских слов знакомо, чем казалось. По поводу путаны всё понятно, мужик за дверью явно недоволен, и беседовать с ним даже со знанием языка идея так себе. Девушка подхватила с пола рубашку, натянула через голову и ответила нарочито усталым голосом:

- Аспеттате! Ми весто… Нон поссо венире кози!

    Потом яростно схватила Сашин берет или что-то типа шляпы, подскочила к окну и, распахнув ставни, швырнула на улицу. Так, выбора уже не оставалось, надо хоть что-то надеть и валить. Он бросил меч на пол, натянул штаны, кое-как разобрался с завязками на поясе и надел сверху свободную белую рубаху. Пока продевал голову в ворот, София выбросила наружу камзол и плащ. Он еле успел схватить обувь и надеть эти недотуфли как есть, на босу ногу. Там ещё было что-то типа то ли портянок, то ли чулок, но они улетели на улицу прежде, чем Саша разобрался, как это должно надеваться.

    За дверью снова заговорили, быстро и непонятно. Девушка резко ответила, вытащила из-под скамейки у окна свёрнутую верёвку и вытряхнула её наружу. Другой конец был обвязан вокруг массивной петли, на которой крепились ставни. Толково придумано, значит, вот как сюда попал настоящий хозяин тела. Ишь какая София предусмотрительная, возможно, это не первый раз. Понятно, что любовник к ней не через парадную дверь приходит. Но, блин, поторапливаться надо.

    Саша подхватил меч и выглянул наружу. Напротив чернела стена соседнего дома, внизу почти ничего не было видно. До мостовой как со второго этажа, может, чуть выше. Метра четыре, может, больше. Не смертельно, если аккуратно. Только меч куда? В зубы, что ли, как пираты в кино?

    София как раз собралась кинуть на улицу ножны, Саша успел их выхватить и замешкался, пытаясь убрать в них меч. Так, теперь как эта херня к поясу крепится? Ладно, пофиг, лишь бы не упал.

- Дэ, ва’! Ва’!

    Он вцепился в верёвку, встал, согнувшись, на подоконник и шагнул по стене вниз, постепенно пропуская грубую верёвку между пальцами. Спускаться спиной вперёд было страшно, верёвка царапала ладони, рукоять меча, или, скорее, тяжёлой рапиры, упиралась в бок. Столько колец и завитушек, блин… Сверху скрипнули ставни, и свет из комнаты превратился в узкую полоску. Хорошо хоть верёвку не перерезала.

    Внизу раздался металлический скрип и послышались голоса. Саша оглянулся через плечо и увидел справа какой-то огонёк, а в слабом свете троих мужчин. Бля, ну конечно. Самая толстая фигура что-то заорала, кажется, заметив Сашу. Он пустил верёвку быстрее, спускаясь теперь прыжками, как спецназ в боевиках. Успел глянуть ещё раз и отчётливо разглядел, как блеснуло лезвие. До земли оставалось, кажется, чуть больше метра, когда что-то с размаху ткнуло его в бедро. Саша разжал руки и, упав, сумел удержаться на ногах. Инстинктивно отшатнулся назад, и новый тычок длинной жерди прошёл мимо.

    В слабом свете маленькой лампадки видны были трое. Грузный толстяк размахивал широким мечом. Рядом, чуть сбоку и позади, длиннорукий мужик с длинной деревяшкой типа узкой оглобли. Третий, слева от толстяка, держал лампу с фитилём, похожую на ту, что у Алладина была, и, кажется, моток верёвки.

    Ну да, знакомая хрень. Сейчас поймают, свяжут и начнут выяснять, какого хера он тут делал. Ещё и священника позовут.

    Длинный попытался снова огреть его жердью, но толстяк полез вперёд, загородив напарнику место для удара. Размахивая мечом, он сердито рявкнул что-то через плечо и продолжил наступать.

    Так, дистанция. Саша ещё отпрыгнул назад и больно стукнулся локтем о каменную стену. Бля, бежать некуда. Выхватил клинок и на автомате встал в низкую боковую стойку.

    Длинное узкое лезвие, сантиметра три у основания, чёткое ребро жёсткости, две режущие кромки. Рубить можно, но лучше колоть. Почти как тренировочная рапира Эдика, только заточенная и без резиновой пимпочки на конце. Пальцы удобно легли под дужку гарды. Вот это уже нормальная тема. Не крестьянский тесак.

    Толстяк остановился, но не испугался. Продолжал уверенно что-то требовать, показывая на землю. Меч у него был широкий, с простой крестовиной, старый по форме, хотя лезвие блестит, ухаживали, наверное. Таким ещё дедушка нынешнего хозяина мог вооружаться. Толстый держал его как палку, водил перед собой, постоянно открывая живот.

За плечом толстяка снова появилась жердь. Тот недовольно отмахнулся, не давая напарнику подойти, шагнул ближе и грубо крикнул, тыкая мечом в сторону Саши:

- Поза ла спада, кане! Поза ла спада!

    Молодой с лампой ухмыльнулся. Его рожа с кривыми зубами была освещена лучше всего. Он перехватил светильник за кольцо одним пальцем и принялся распускать верёвку.

    Ага, сейчас. Щас бросит меч и ручки подставит, чтобы поудобнее вязать. Саша резко выпрямил руку вперёд, словно кто-то невидимый пытался вырвать у него рапиру, и резко толкнулся задней ногой, выбрасывая тело в глубоком выпаде.

    Жердь свистнула над головой, не задев его. А рапира на две трети прошила живот толстяка снизу вверх с неожиданной лёгкостью. Мужик только теперь неловко махнул мечом, пытаясь парировать удар. Но тут же выпустил клинок и схватился за живот, пытаясь выдернуть рапиру. Мгновение молчал, вытаращив глаза, хватая воздух, и вдруг заорал без слов, резко и протяжно. Саша резко дёрнул оружие вбок и на себя, рассекая толстяку пальцы. Толстяк, шатаясь, попятился, не прекращая орать, а Саша отскочил вправо и махнул рапирой в сторону длиннорукого с жердью. Тот поспешно укрылся за толстяком, кажется, не разобравшись, что происходит.

    Толстяк зашатался и рухнул на колени. Пытаясь сохранить равновесие, он схватил за плечо кривозуба с верёвкой, тот не удержался на ногах и упал на камни, выронив светильник. Узкий переулок тут же погрузился во тьму. Толстяк не прекращал орать, где-то над ними, слева и справа, открывались ставни и высовывались люди со свечами и светильниками. Саша отступил к стене и пятился по переулку, держась левой рукой за стену.

- Джанни! - заорал в темноте мужик с жердью. - Ке си фа, Джанни?!

    Саша не мог разобрать, что происходит, но, кажется, последний нападавший бросил палку и пытался оказать толстяку помощь. Раненый кричал так, что хотелось зажать уши. Так, самое время бежать, пока они не опомнились.

    Саша резко переметнулся к противоположной стене переулка и побежал, касаясь стены левой рукой, а в правой по-прежнему удерживая окровавленную рапиру. Только пробегая через небольшое пятно света от высунувшегося с подсвечником соседа, он разглядел, что и рубашка его в мелких брызгах крови, а рапира в крови целиком, и рука тоже. Человек с подсвечником крикнул что-то невразумительное, и на камни рядом с Сашей бахнулся, разлетевшись на куски, глиняный горшок. Бля, этого не хватало. Не идти. Бежать, ещё быстрей бежать.

    Он мчался по тёмному переулку, спотыкаясь, падая на одно колено и снова вскакивая. Стена помогала не упасть совсем, но он уже умудрился оцарапать пальцы об острые углы каменной кладки.

    Наверху стучали ставни, и путь впереди освещался пятнами тусклого света. Крики не прекращались. Только теперь они были на разные голоса. Один что-то спросил, другой ответил, и имя Джанни неслось вдоль улицы, обгоняя беглеца. Он замер на секунду в тени перевести дух, и тут показалось, что кроме криков слышится топот погони. Вздохнул глубже и помчал дальше. Так же скользил левой ладонью по стене, стараясь не налететь в темноте на выступ. Ножны били по бедру, башмаки скользили по влажным камням. Как они вообще с такой гладкой подошвой?

    Перекрёсток. Проскочил по прямой, не оборачиваясь. Если бежать прямо, не петлять, должен рано или поздно в городскую стену упереться. А там, может, получится наружу выбраться и в каком-нибудь лесу отлежаться.

    В окне над ним засмеялись. По плечу ударило яблоко или луковица. Крики нарастали волной со всех сторон. Саша бросил стену и побежал быстрее, стараясь держаться центра улочки. Так, может, будет сложнее попасть. Кажется, драться они не собираются, просто будут бежать следом и поднимать людей. Пока его как зверя камнями сверху не закидают. На следующем перекрёстке пути прямо не было. Налево или направо? Налево. Саша свернул за угол, кажется, потом ещё раз. Уже механически, толком не понимая зачем. Крики обрели повторяющиеся фразы.

- Ла гуардиа! Кьямате ла гуардиа!

    Гвардия… Это гуард… Это стража получается. Так, ещё и стража, значит, должна прибежать. Быстрее, нельзя останавливаться. Везде люди, везде кто-то смотрит, все орут. Тут вообще спит кто-нибудь? Никуда не спрятаться, темень везде, ни хрена не понятно, дома стоят сплошняком. Отличная, бля, историческая застройка, ебучая архитектура, всегда мечтал вблизи посмотреть.

- Ассассино! Э куи! Куа, куа! Куи ч’э л’ассассино!

    Ассасин, это убийца получается! Убийца… Это точно про него. Убийца, конечно. Бежать, быстрее.

    На очередном повороте выронил меч: рукоять выскользнула от пота и крови на руке. Подхватил его с камней, замер, вытирая ладонь о рубашку. Особо не помогло, рукоять, обмотанная проволокой, скользкая пиздец. Саша перехватил крепче и снова побежал. Рана, просто рана. Ранил его, он живой и орал. Сам полез на него с мечом, защита, это просто защита. Не убил, орёт и сейчас орёт, или не он орёт. Нет, он, этот голос, долгие… долгие крики. И жердью его первым ударили. Не было вариантов, бить первым, иначе не уйти.

    Сзади так же орали про Джанни. Много слов, но слышно «спада», «Джанни» и «ассассино». А потом, кажется, ещё среди незнакомых слов вдруг послышалось «морто». Это, кажется, мёртвый? Нет, мёртвый не может… Кричит же… Слышатся крики.

    Перед глазами мелькнуло толстое лицо с перекошенным ртом. Опять споткнулся и рухнул, ударившись коленями. С трудом поднялся, опираясь на рапиру. Не гнётся, крепкая… Опять орут откуда-то сверху. Нет, сейчас нельзя останавливаться. Надо куда-нибудь спрятаться, хотя бы на минуту, чтобы они пробежали мимо. Какая-нибудь река, мост. Что-нибудь есть в этом городе кроме сраных тёмных переулков?

    Он свернул в новый тёмный проход и тут же услышал за спиной новый крик. Заметили. Кто-то сверху орал, объясняя остальным, куда он побежал.

    В боку всё сильнее кололо, словно там застряла стрела, воздух царапал спёкшееся горло. Уже не понять, сколько человек гонится. Ржут, перекликаясь над головой, впереди, сзади, кругом, будто весь город следил за ним и гнал.

    Бежать, скорее покинуть этот адски блядский лабиринт с тысячами ржущих мудаков в окнах. Бесполезно прятаться, бесполезно говорить. Будут орать и кидать, бить палками, кидать и бить. Бежать, только бежать, не сбиваясь, не спотыкаясь и не останавливаясь!

    Внезапно улочка вывела на небольшую площадь. Посередине журчал круглый фонтан с чашей, а дальше чернело устье другой улицы. Саша поспешил туда, но сбоку качнулся фонарь.

- Ферма!

    Из переулка выбежали люди с длинным оружием. Блеснули шлемы. Саша метнулся в другую сторону и увидел ещё один огонёк, за которым тоже блеснули наконечники.

Он попятился к фонтану, крутя головой по сторонам. Ещё был проход справа, можно попытаться проскочить. Только бы они раньше не…

- Поза ла спада!

    Кажется, это стражники. Один из них ткнул пальцем в его клинок и повторил приказ. Саша отступил к фонтану, сохраняя стойку и выставив рапиру перед собой. Дышал сразу носом и ртом, пытаясь быстрее восстановить сорванное бегом дыхание. Не помогало, голова кружилась и сильно болело в боку.

Вдруг из левого переулка выбежали ещё несколько человек. Первый сразу бросился к стражникам, громко крича. Увидев Сашу, он заголосил ещё истеричнее, тыкая в его сторону кулаком. Кажется, это тот молодой кривозубый с верёвкой.

- Э луй! Ассассино!

    Дальше просто безудержный поток фраз. Снова Джанни, снова убийца, ещё, кажется, мелькнуло имя София. Саша попытался что-то сказать, но изо рта вырвался только сиплый звук. Бесполезно, нельзя говорить. Надо бежать, бежать быстрее…

    Дёрнулся вправо, обегая фонтан. Но стражники сразу выставили свои не то копья, не то алебарды, с крючками по типу багров. Четверо взяли в полукольцо, угрожающе нацелив острия прямо ему в грудь. Оружие не очень длинное. Метра по два, но от этого не легче. Самый правый вытянулся ближе, пытаясь зацепить крючком гарду рапиры. Саша отмахнулся, клинок звякнул об остриё. Саша бросился вперёд, уклоняясь от копий, и рубанул рапирой вдоль древка. Кончик чиркнул стражника по пальцам, и он с воплем выронил оружие. Есть, теперь бежать скорее.

    Но справа уже подскочил старший стражник, который до того слушал лопотание слуги. Он не пытался выбить у Саши рапиру, а резким хлёстким ударом стеганул его по ногам. Саша сумел отпрыгнуть, всё же получив болезненный удар древком по голени. Остальные не медлили, пытаясь уколоть каждый как мог. Саша отшатнулся, повернулся в другую сторону, и там тоже оказалось железо.

    Саша отшатнулся от ближайшего острия и рванулся вперёд, но сбоку ткнули в грудь. Металл скользнул по рёбрам, раздирая рубаху и кожу. Он отскочил, ударившись ногой о край фонтана, и заорал, уже забыв про язык:

- А, бля! Нахуй! Съебали, на хуй! ААА!

    Рапира звякнула, подбрасывая одно остриё, а под поднятую руку сразу влетело второе. Резкий толчок в живот, согнулся, глядя на тёмное древко, которое теперь торчало из него. Нет, блядь, не может быть. Попытался отступить, но внутри скрутило так, что ноги подломились.

    Рапира выпала. Двумя руками вцепился в древко, пытаясь оттолкнуть, убрать, удержать, просто удержать, бляядь… Не двигать, только бы не двигать. От каждого движения внутри жгло, воздух никак не набирался в грудь.

    Стражник что-то рявкнул и рванул оружие обратно. Саша пошатнулся за ним, сгорбившись, цепляясь скользящими ладонями за дерево. Железо застряло внутри. Тот крюк, сраный крюк сбоку. Кричать… кричать… Хрип, воздух, воздуха нет…

    Чужие руки резко дёрнули ещё раз. В животе рвануло, пальцы сорвались с древка. Он рухнул вперёд, ударившись коленями, ладонями, потом лицом о камни, скорчился на боку, прижимая руки к животу.

Вдохнуть. Только вдохнуть, воздух, вдохнуть. Рот раскрыл, пытаясь вдохнуть, но нет воздуха, воздух… Темно, крики, огни, темно… Дышать, дышать, вдохнуть, крики… Дёрнулся, пытаясь перевернуться на спину, оторвать лицо от холодного камня, вдохнуть, вдохнуть.

- АААА, бляя… Сукааааа, ааааа…

    Внезапный яркий свет ослепил. Стражник крепко вцепился в руки. Саша орал, бешено вырываясь.

- Саша! Сань! Спокойней, успокойся, ты жив, ты дома. Это мы!

Над ним два лица, лысое и лохматое, за плечом виднелись книжный шкаф, люстра, три ярких лампочки. Саша дёрнулся ещё раз, пытаясь освободиться.

- Отпусти! - воскликнул Эдуард. - Жора, не держи! Пусть успокоится.

    Георгий резко отпустил его плечи и выпрямился. Саша откинулся на спину и тяжело дышал, с трудом ловя ртом воздух. Кожа была мокрой, целой, но мокрой. Низ живота, трусы. Он щупал живот, рёбра, ногу… Мокро, низ мокрый, но не кровь.

Но копьё вошло, вошло совершенно точно.

Эдуард склонился к нему, протягивая стакан воды.

- Саша, слышишь? Успокойся. Вот, выпей воды. Ты дома. У меня дома, - ласково говорил Эдуард. - Посмотри на меня. Посмотри, сколько пальцев?

Саша сел, опираясь ладонью о пол, и глотнул из стакана. Эдуард потянулся и снял с него наушники. Жора присел рядом на корточки.

- Это пиздец… Всё, - тяжело выдохнул Саша. - Это пиздец полный. Это что со мной… Это кровь, не…

- Ты обмочился, такое бывает, - продолжил успокаивать Эдуард. - Непроизвольная реакция. Сейчас пойдёшь в душ, всё нормально будет. Чистая одежда есть.

- Скажи, как получилось? Ты попал в Москву? - перебил друга Жора.

- Пиздец я попал… Меня убили. Копьём в живот. Это пиздец… - оглядываясь по сторонам, проговорил Саша.

- Но время какое, где это произошло? - не унимался Георгий.

- Не знаю, не точно… Не Москва… Это пиздец. Ночь и ебаный лабиринт. Это пиздец, пиздец полный.

- Так, оставь его, он в шоке, - оборвал его Эдуард. - Я от такого два дня отходил. Давай его в душ отведём.

- Может, ванную лучше набрать? Горячую, чтоб в себя.

- Чтоб он там захлебнулся на фиг? Горка, ну ты скажешь, блин.

 - Ладно, я так. Отсоединяй свои электроды.

- Воды, можно ещё воды… - пробормотал Саша. - Я не могу, говорить тяжело, горло дерёт…

- Да, сейчас, секунду. - Жора плеснул в стакан из холодного чайника и протянул Саше.

Он схватил стакан обеими руками, но всё равно расплескал воду, и зубы стучали о край. В груди сжимало так, что хотелось придержать сердце. Жора ещё что-то спрашивал, но он не мог разобрать слов…

- Я бежал, а там ещё были. С двух сторон. Потом вокруг… Я уже упал, а они всё равно…

 - Спокойно, давай в душ, помойся, приди в себя. Потом расскажешь. Сейчас чай сделаем. И пиццу должны привезти. Я опять пиццу заказал, пока ты там был. Давай поддержу, если идти…

- Да не, я сам, это самое…

Он замолчал, почувствовав, что сейчас его вырвет. Сорвался и добежал до унитаза, склонился. Но нет… Рвоты не было. Только нелепый кашель… Выпрямился, тяжело дыша.

- Это новый симптом? - спросил Георгий.

- Нет, может, от воды, резко выпил много. В шоке такая реакция. Дай ему минуту. Саша, ты как? Рвотные есть позывы?

 - Нет вроде… Я не знаю… Нет.

 - Так, давай в душ, потом остальное, - распорядился Эдуард.

Под тёплыми струями Саша завис на добрых полчаса. Просто стоял, уперевшись лбом в прохладный кафель и чувствуя, как горячие струи текут куда-то мимо. В чёрную темноту закрытых глаз. Очнулся, когда в дверь раздался резкий стук. От внезапного воспоминания едва не рухнул. Но спокойный голос Жоры сообщил:

- Вылезай, Ихтиандр, пиццу привезли.

Он торопливо вытерся, перебирая по полу мокрыми ногами, оделся в оставленную Эдиком одежду. Чуть коротковато, но пойдёт. Вышел на кухню и сел к столу.

- Вот, тут сок тебе. Яблочный или апельсиновый. Чай лучше не стоит пока, - предложил Эдуард. - Бери, ешь, потом рассказывай, когда сможешь.

- Угу.

Эдуард с Жорой переглядывались с какой-то нервозностью. Кажется, между ними случился неприятный разговор, пока он был в душе. От пиццы стало ещё спокойнее. Вкус сыра… Италия, бля, сраная Италия. Ассассины, путаны и спады. Тьфу…

Апельсиновый сок взбодрил, и он наконец смог внятно говорить без мата и дрожи.

- Это была жесть. Я всё… Я не хочу больше. Когда он меня копьём за живот подцепил… До сих пор ощущение, что тянет. Я точно больше не хочу такое пробовать. Это точно.

- Я тебе говорил. Хватит. Это мне и так слишком дорого обошлось, - раздражённо воскликнул Эдуард. - Я сейчас же начну с удаления файлов.

- Подожди, пусть расскажет сначала. - Георгий остановил уже собравшегося подняться из-за стола друга. - Расскажи, пожалуйста, всё по порядку.

    Саша кивнул и медленно стал рассказывать. Сначала про троих под окном, потом пришлось объяснить, откуда он вообще спускался. Почему-то всё, что было в комнате до стука в дверь, казалось приятным сном. А вот реальным был только стук и весь последующий кошмар. Выходило путано, он возвращался к уже сказанному, пытался вспомнить, когда именно слуга назвал толстяка по имени. Почему-то имя толстяка и светильник, как у Алладина, с кольцом и носиком, похожий на чайник, казались Саше особенно важными. Он раза три про него сказал. Кажется, он был глиняный и разбился при падении. Георгий слушал молча и очень внимательно, а Эдик недовольно хмурился и, кажется, снова порывался встать. Потом Саша навязчиво зациклился на сцене удара.

- Я, блин, просто выпад сделал. Как у нас на тренировке, глубокий выпад. Тот с палкой мимо головы, выше махнул, получается. А толстый даже не успел ничего.

Саша посмотрел на руку, сжал и разжал пальцы. Кажется, пальцы помнили рукоять рапиры, оплетённую проволокой и прикрытую дужками в виде змей. Или не змей, а ветвей. Нет, змей точно. Вздохнул и продолжил рассказ:

- Столько раз кричали из окон, что я ассассино. Это уже убийца вроде, да? Но я его ранил только. Он ещё орал и орал. Я не попал никуда там в сердце. Они кричали. Со всех сторон, из всех окон. Кидали херню всякую, а я бежал и бежал…

Саша склонил голову и потёр лицо ладонями. Эдуард молча налил себе сока и залпом осушил стакан, словно это был чистый спирт.

- Хватит, - сказал он. - Можешь не продолжать. И так понятно, что было дальше. Я всё это тоже пережил. И хотел разобрать Ксифохрон ещё до вашего прихода.

Игнорируя Жору, он поднялся из-за стола.

- Эдик, погоди, - снова вмешался тот. - Ты понимаешь, что…

- Чего ждать? - Эдуард резко повернулся. - У тебя кровь из носа хлынула, у Саши рефлекторное расслабление сфинктеров и психологический шок. Люда со мной даже разговаривать… Всё, больше никаких опытов.

- Ты давай Люду не примешивай, она не поэтому с тобой не…

- Так, давай не будем! Я создатель, я принял решение, на этом всё…

- А почему ты его вдруг Ксифохроном назвал? - вдруг хитро прищурился Жора.

- Ну, образец, прибор, какая разница. - Эдик раздражённо махнул рукой. - Он вызывает опасные иллюзии. Так и до дурдома недалеко. Если не до инсульта. Нельзя с таким экспериментировать никому.

- Эдик, ты не понимаешь. У Саши получилось! Нельзя разбирать, мы наконец достигли успеха. И ты говоришь, что решил, но я тебя знаю. Ты сомневаешься. Именно поэтому Сашино название использовал, даже не задумываясь.

- Я тоже думаю, что прибор нужно уничтожить, - вмешался Саша. - Это действительно какой-то пиздец. А если бы они меня не убили? А в какую-нибудь пыточную засунули и стали иголки раскалённые под ногти совать? Нет, ну его, такое счастье. Он же хрен пойми куда закинет, невозможно управлять.

- Подождите, вы меня не дослушали. - Жора сердито тряхнул головой. - Вы просто не понимаете.

- Чего не понимаем? Что ты в викингов не наигрался?

- Нет! Саша точное место установил и время примерное. Если сумеет нарисовать рукоять рапиры, можно довольно точно установить начальную дату. Но не это главное! У них же была развитая судебная система! Городская стража, совет и прочее. У них остались судебные записи. Это же громкий случай! Ночное убийство, погоня, раненый стражник. И убитый молодой человек, судя по мечу, не из бедной семьи. Такое точно расследовали, и стражникам пришлось доказывать, что они действовали правомерно. Такое могло попасть в архивы. Там злостная была бюрократия. Особенно если знатных родов касалось. Мы можем найти. Тем более у нас есть имя женщины. И имя слуги. Это сильно облегчит поиски.

- То есть это что… Я изменил, получается… - начал бормотать Саша. - Я сделал то…

- Мы не знаем! - перебил его Жора. - Но у нас появился шанс проверить. А что, если правда это машина по перемещению душ во времени? Ты представляешь, какое это открытие! Дайте мне сутки. Эдик, не трогай машину до завтрашнего вечера. Разобрать ты её всегда успеешь!

- Ты раньше нигде эту историю не читал? - спросил Эдуард. - Может, в фильме было или в игре компьютерной?

Саша покачал головой.

- Про Флоренцию слушал лекцию на ютубе. До этого на истории архитектуры изучали. А Софья… Статью читал про царевну Софью, которую замуж за князя…

- Эдик, ну что ты теряешь? - Жора снова тронул друга за плечо. - Саша нам такой шанс предоставил. А ты сутки подождать…

- Я его не убивал! - Саша вдруг вскочил, опрокинув табурет и сжав кулаки. - Это случайность, он сам напоролся. Он только ранен был. Кричал громко, значит, ранен.

- Успокойся. - Жора повернулся к парню. - Успокойся, ты ни при чём. Мы же не знаем. Ты сам действовал или просто кино смотрел. Реалистичное историческое кино.

- Что ты имеешь… Я не понимаю, - тряхнул головой Саша.

- Да то… Ты не сам к этой Софе залез. Это сделал тот, владелец тела. Может, он и без тебя этого толстого ткнул. Не таким приёмом, так другим. Разница в деталях несущественна. Но ситуацию не ты создал. Не ты верёвку повесил, слуг послал. Всё и без тебя сложилось бы точно так же. Ты не виноват вообще. Просто время такое. Все со шпагами ходили, некоторые дохли от избытка железа между рёбрами. Ты не парься, такие времена.

- Я не понимаю… Я же…

- Так, всё. - Жора хлопнул ладонью по столу и взглянул на стенные часы. - Первый час. День был насыщенный, а завтра будет веселее. Нам всем надо отдохнуть.

- Но я… - начал было Эдуард.

- Тебе больше всех надо выспаться и завтра на работе появиться. Если ты аппарат разберёшь, а тебя уволят тем временем? На что жить будешь, а? Теперь Саша. Вещи твои стираются, накинь что у тебя чистое, я тебя домой отвезу, чтоб родители не переживали. Завтра тут встретимся, всё обсудим. И вещи чистые заберёшь. Эдик их утром развесит. Договорились?

- Ну да, наверное…

Рассуждение о стирке вещей показалось каким-то удивительно успокаивающим. А что, если действительно это просто дурной сон, а не настоящая история? Что, если… Нет, не надо. Сейчас не…

- Ладно, ты прав, - с тревожной неохотой кивнул Эдик. - Результаты надо постараться оценить. В этот раз они действительно более точные. Но я по-прежнему не могу представить…

- И не надо, - улыбнулся Жора. - Не надо ничего представлять. Ты главное аппарат не трогай до завтрашнего вечера. Лучше вон коньячку бахни, что у тебя на полке стоит. Я тебе ещё когда подарил, а ты всё не открываешь.

- Жора, не начинай.

- Всё, не умничаю. Погнали, Саня.

- А снаряга? Мы же приехали снарягу забрать, - неожиданно вспомнил парень.

- Ох. Ну ты сказанул. Да не денется она никуда. Следующая тренировка в среду. Завтра заберём. Если понадобится вообще.

    От последней фразы веяло какой-то странной тревогой. А что, если убийство Джанни запустило целую цепную реакцию с непредсказуемыми последствиями? Выйдут на улицу, а там Советский Союз не распался. Или Италия США захватила в сорок седьмом. Это не бабочку раздавить. Это целый человек, с нерождёнными потомками и всё такое.

    Саша побоялся высказывать эти мысли вслух. Обувался дёргано, никак не мог завязать кроссовки. Эдик хмуро следил за этим, угрюмо покачивая головой. Жора стоял спокойно и не пытался поторопить. Наконец Саша поднялся, и Георгий первым вышел на лестницу. Эдуард на секунду остановил Сашу и посмотрел прямо в глаза.

- Точно нормально себя чувствуешь?

- Да, устал только.

- Если что-то почувствуешь странное, сразу звони.

- Да, хорошо!

Саша кивнул и пошёл следом за Георгием. По лестнице спускался медленно, держась за перила. Ноги болели после тренировки, знакомо и терпимо, но он всё равно не доверял им на ступеньках. А вот руки всё ещё дрожали, и такого раньше не было.

Ночь казалась неприятно холодной. А может, это после долгого горячего душа так. Машина далеко, аж на проспекте, так что до угла по тёмному двору шли молча. Саша пару раз замирал, прислушиваясь. Откуда-то будто слышались крики: «Ассассино! Ассассино!» Георгий тоже замедлил шаг и обернулся.

- Ты как? Нормально?

- Да вроде…

- Дома ложись сразу. На пары завтра не ходи, ничего не случится от одного дня. Если что, справку тебе сделаем.

- Не, я и так в субботу пропустил. Ничего, ко второй оклемаюсь.

- Ну смотри.

Они опять пошли молча. Саша поймал себя на том, что неосознанно щупает рукой живот. Сунул руки в карманы куртки, прибавил шагу, чтобы идти рядом с Горкой. Тот одобрительно усмехнулся.

- Не беги, успеем.

Они вывернули из дворов на проспект и пошли по обочине, вдоль ряда припаркованных машин.

- А ты точно имя не запомнил? - вдруг спросил Жора.

- Чьё?

- Твоё… Ну, твоего тела. Девушка в постели, она же тебя как-то называла. Если бы ты имя вспомнил, это здорово бы облегчило поиски.

- Нет, я же сказал. Я только про любовь что-то понял и про то, что уходить надо. Она так быстро говорила и неразборчиво.

Жора остановился, нажимая на кнопку брелока. «Форд» пискнул сигнализацией и моргнул аварийкой.

- Ну ты подумай ещё, вдруг вспомнишь, сразу мне сообщение шли, - усаживаясь за руль, сказал Жора. - Давай, поехали, что ты завис?

Саша тяжело опустился на пассажирское сиденье и вдруг медленно выдохнул.

- Я его не убивал. Этого не было. Это просто сон такой. Очень страшный сон. Я проснусь, и всё пройдёт.

Георгий внимательно посмотрел на него.

- Всё нормально, ты защищался. Если бы сейчас к нам компания подвалила во дворе, я бы точно так же сделал. Тебя же оглоблей сперва ударили, холодным оружием угрожали. Атака на опережение. Кстати, круто, что ты флешем его достал, не зря я вас гонял.

- Нет, я не флешем, я на выпаде.

- Ну всё равно… Если драка неизбежна, бей первым. Это закон жизни.

Саша отвернулся к стеклу. Машина тронулась, замелькали огни фонарей. От слов Жоры не становилось легче. Кажется, он и сам это почувствовал, поэтому продолжил:

- Мы не знаем, чем бы без тебя кончилось. Может, ровно так же. Ну то есть этот рубака флорентийский. Он, когда к чужой жене лез, знал, на что шёл. С рапирой, не простой человечек. А этот толстый, что мечом махал, тоже голова на плечах должна быть, куда в темноте лезешь? Короче, может, для них там это обычная разборка. По паре раз в месяц.

- Но ты же сказал, что в записи должна попасть. - Саша повернулся и посмотрел на Жору.

- Да я про стражу. Вот стража благородных не каждый день копьями тыкает. Вот это, думаю, должны были записать. Я не вникал, но думаю, должны. А стычки с любовниками, это так, дело тёмное, про такое не пишут.

- Ты правда думаешь, что это… По-настоящему всё?

- Когда я попробовал, вообще не различить было. Но меня Эдик раньше выдернул, я удар до конца не почувствовал. Это главная ошибка. Надо было сразу тебя дёргать. Когда пульс зашкалил.

- А когда это было?

- Да вот несколько раз, но потом успокаивался. Наверное, в момент, когда ты с синьоритой кувыркался, началось, потом успокоилось, потом опять. Вот тут мы и лопухнулись из-за этих скачков. Непонятно же…

Он замолчал, и около минуты они ехали не разговаривая. Потом молчание стало тягостным, и Жора продолжил:

- Я тут подумал, что, может, это не случайность. Что, если мы только так можем перемещаться? Оттого и мир не меняется.

- Что?

- Короче, аппарат переносит душу только в человека, который скоро должен умереть. Неважно, случайно или, как на войне, ну, типа ожидаемо. Но по-любому ненадолго. И поэтому, что бы ты ни делал, ты всё равно быстро умрёшь, и на будущее это не повлияет. А если ты не умираешь… Ну то есть тот, в кого ты перемещаешься, не умирает, то и переместиться в него не получится. Блин, сложно, наверное. Но, может, ты суть улавливаешь?

- Ну вроде. Только этот крестьянин немецкий, в которого я вначале…

- Так мы не знаем. Может, его лошадь в поле должна была лягнуть насмерть или волки загрызли вечером. А ты просто поменял сценарий. Но суть не поменялась. Как этот ужастик старый, блин. Забыл, как называется. Где смерть настигала всех, там ещё брёвна и всё такое.

- «Пункт назначения»?

- Ага, точно. Вот, короче. Если всё предначертано, то это логично. Есть некая структура событий. Общее информационное поле. По которому мы перемещаемся, из точки в точку. С помощью ксифохрени.

- Ксифохрона.

- Да, точно. Ну ты понял, да? Короче, ни хрена ты никого не убивал. Там все и так бы померли. Ты просто попал как в эту… Ну, как в кат-сцену в игре. Посмотрел интерактивный ролик, даже поучаствовал чутка. Но ничего глобально не изменилось.

- Тогда зачем сохранять аппарат? Эдик прав, его надо уничтожить. Если он перемещает только туда, где мучения смерти можно пережить, на хрена такое счастье?

- Саш, ты не понимаешь? Это же уникальный источник информации. Даже пять минут в реальном историческом прошлом бесценны! Это переворот в исторической науке.

- Но ведь никаких нет доказательств!

- Это пока.

Машина свернула во двор, Георгий остановился у бордюра и заглушил двигатель. Саша взялся за дверь, но Жора остановил его, тронув за плечо.

- Погоди… Я понимаю, что ты пережил. И Эдика понимаю, его страхи. Но… Не знаю, как тебе объяснить…

Он замолчал, отведя взгляд. Саша нетерпеливо спросил:

- Но что?

- Ну… Ты меня, наверное, взрослым мужиком считаешь. Препод там, тренер, большой человек и всё такое. А я вот на тебя смотрю и не чувствую, что мы с тобой прям сильно разные. Я как ровесник твой себя чувствую. Ну, типа мне двадцать четыре максимум или около того. Мне тоже охота на турнир, в поход, с девкой затусить. Хотя она мне по факту в дочки годится, понимаешь? Всё время кажется, что это подготовка только, тренировка такая. Вот сейчас начнётся, начнётся настоящая жизнь…

Он замолчал и усмехнулся, глядя на погасшую приборную панель. Саша молчал.

- Мы с Эдиком с деревянными мечами по лесу бегали. Кажется, в прошлом году это было, ну, может, два года назад. Компания, девчонки, палатки. Вечером на пары забил, утром с бодуна домой припёрся. И хорошо. Знаешь, что вечером опять соберёмся, будем щиты клеить, ещё какую-нибудь хрень придумывать. Я с тех пор внутри вообще не изменился. Мечи железные стали, борода поседела, а так…

Саша пошевелился, поправляя на коленях рюкзак. Выходить теперь было неловко. Но и что сказать ему, непонятно. К чему эта исповедь вообще?

- Кажется, всё ещё впереди, - продолжил Георгий. - Большая любовь, интересная работа, слава, друзья, признание, всё такое. А по факту семьи нет, детей нет. Отношения были, ну ты одну историю слышал, там ещё такого… Ну, короче. Научную работу похерил, бизнес прогорел. Преподавательскую теперь тоже. Что у меня, когда полтос на горизонте? Квартира от родителей, машина вот пока ездит, да клуб на бумаге.

Жора забарабанил пальцами по рулю, по-прежнему глядя перед собой.

- Ну, не так уж и плохо. У меня вот даже машины нет, - наконец выдавил Саша.

- Да я не про то… Я что хотел сказать… Короче… Эдик с этим прибором. Я сначала вообще не поверил, думал, опять хрень, как с чтением мыслей. Но я там был, прям в натуре. Точно как представлял, это невероятно. Я историк, столько лет по кусочкам собирал, как они жили. Железки из земли, рисунки, чужие описания. А тут у меня на голове этот шлем, я руками могу потрогать. Посмотреть, как крепится. Узнать, чего мы вообще не знаем. Названия услышать и всё такое.

- Да, это круто, конечно, но…

- А что, если это оно! Вот оно, дело всей жизни, то, что, блин, весь мир перевернёт! - Жора саданул кулаком по рулю. - Я не знал, но получается, ради этого столько лет учился и готовился. То же фехтование и всё такое. Раз, и всё не зря получается! Даже то, что жены нет, типа плюс в этом вопросе, понимаешь?

- Ну вроде бы…

- Это про то же, что я, пока ехали с тренировки, говорил. Но круче, в сто… В тысячу раз круче. Я думал, клуб, может, воспитание молодёжи, такое дело, преподавание там… Но нет, это и рядом с таким масштабом не сравнится. А Эдик всё сломать собирается, после первой сложности. Так нельзя, понимаешь?

- А что, если ты там умрёшь? Как Эдик сказал, инсульт, и всё.

- Да и похер! Мне уж точно всё равно будет. А вы скажете, с бухлом перебрал, - усмехнулся Жора. - Могу пару бутылок в следующий раз привезти, для надёжности. Вам они по-любому ничего не предъявят. Дело же не в этом.

- А в чём тогда?

- В прогрессе! Эдик это понимает, но боится просто. У него там тоже сложное в голове. Но прогресс нельзя остановить. Даже если больно и страшно, надо дальше двигаться. Прикинь, древние люди. Раз, и огнём обожглись. И такие думают: «Да ну его на хер. Не будем пробовать разводить. Раньше жили без огня и дальше проживём». Где б мы с тобой были, если бы все древние люди так думали?

- Не знаю…

- Наверное, ещё жопу чесали на дереве. Короче, извини, я на нервах, наговорил тут всякого. Но я правда так думаю. Я чувствую, что это так, это то самое, чего ждал все эти годы. Но и ты… Тебе это тоже может быть важно. Ты вообще молодец. Ты настоящий герой, больше, чем мы с Эдиком, в этой попытке сделал. Но нельзя останавливаться. А что, если это тот самый шанс? Дело всей жизни. Хочешь всё бросить и потом всю жизнь жалеть?

- Даже не знаю…

- Короче. Ты подумай. Хорошо подумай, завтра до вечера. И рапиру… Эфес рапиры нарисуй, пожалуйста. Как сможешь точнее, и мне фотку пришли, ладно?

- Постараюсь. Спасибо, что довёз.

- Да не за что. Давай там, подумай хорошенько.

Саша не ответил. Только кивнул коротко и дёрнул ручку, впуская в салон холодный воздух. Потом решительно шагнул в темноту и бегом бросился к спасительному фонарю подъезда.

Если история понравилась, пожалуйста поддержи меня финансово, это сейчас особенно важно 

 ПЕРЕЙДЯ ПО ССЫЛКЕ